Я никогда в жизни не говорил ничего подобного, но в данный момент я предпочел бы спать, а не трахаться.
Вне себя от облегчения, Эви испустила прерывистый вздох. Ей пришлось схватиться за Сент-Винсента, чтобы переступить через платье, которое он спустил вниз с ее бедер.
– Мне не нравится это слово, – пробормотала она.
– Придется привыкать, – последовал небрежный ответ. – Между прочим, это расхожее словечко в клубе вашего отца. Не представляю, как вам удалось не слышать его раньше.
– Я слышала, – возмущенно отозвалась Эви.
– Просто не догадывалась, что оно означает.
Сент-Винсент присел на корточки, чтобы расшнуровать ее обувь. Его широкие плечи затряслись, и до Эви долетели какие-то придушенные звуки. Вначале она встревожилась, опасаясь, что он заболел, но потом поняла, что он смеется. Впервые она видела, чтобы он искренне смеялся, и не могла понять, что он нашел забавного. Стоя над ним в сорочке и панталонах, она хмуро изучала его склоненную голову.
Все еще смеясь, Сент-Винсент снял с нее ботинки и отбросил их в сторону.
Чулки были спущены с ее ног с тем же деловитым проворством.
– Залезайте в лохань, – скомандовал он. – Сегодня вы в полной безопасности. Самое большее, на что я способен, это смотреть."
"Эви, никогда в жизни не раздевавшаяся в присутствии мужчины, почувствовала, как жаркая волна прокатилась по ее телу. Сент-Винсент деликатно отвернулся и, прихватив кувшин с водой, стоявший у очага, подошел к умывальнику. Пока он собирал бритвенные принадлежности, Эви торопливо сняла белье и забралась в лохань.
Вода была восхитительно горячей, и по ее заледеневшим ногам пробежали тысячи колючих мурашек.
На табурете рядом с лоханью стояла банка с желеобразным мылом. Эви окунулась с головой в воду и, вынырнув, потянулась к банке, чуть не уронив ее при этом. Намылив волосы, она издала недовольный возглас, когда едкая пена попала ей в глаза, и принялась лихорадочно плескать водой в лицо.
Сент-Винсент моментально оказался рядом с кувшином в руках.
– Поднимите голову, – услышала Эви.
Он ополоснул ее волосы, а затем быстро промокнул ее лицо чистым, но шершавым полотенцем. Эви послушно приняла его протянутую руку, когда он помог ей подняться. Ей следовало бы прийти в ужас от того, что она стоит обнаженной перед мужчиной, но она так устала, что ей было не до скромности. Дрожащая и обессиленная, она позволила ему помочь ей вылезти из лохани.
