А если ты будешь жаловаться, я напомню, что тебе следовало подумать, прежде чем выходить замуж за бессовестного распутника.
Эви выгнула шею, наслаждаясь легким поглаживанием его пальцев.
– Я не буду жаловаться.
Себастьян улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы.
– Какая у меня послушная женушка, – сказал он. – Я тебя совсем испортил. Почему бы тебе не отправиться наверх и не принять ванну? К тому времени, когда ты закончишь, я освобожусь и приду к тебе.
Когда Эви вошла в комнату, Фрэнни и еще одна горничная наполняли ванну горячей водой.
Еще не остыв после поцелуев Себастьяна, Эви начала расстегивать рукава платья.
– Я помогу вам, миледи, – сказала Фрэнни, прежде чем отправиться вниз за очередным ведром с кипятком, – когда вернусь.
Эви улыбнулась:
– Спасибо. – Подойдя к туалетному столику, она взяла флакон с духами, недавно подаренный Лилиан. Обладая необыкновенно чувствительным обонянием, Лилиан любила смешивать различные духи и недавно начала экспериментировать с собственными композициями. Эви осторожно добавила две золотистые капли, благоухающие розами и чем-то пряным, в ванну и с наслаждением вдохнула душистый пар, поднявшийся над водой.
Вернувшись к туалетному столику, она села на вращающийся табурет, сняла туфли и нагнулась, чтобы расстегнуть подвязки на чулках. В такой позе она почти ничего не видела, но тихие шаги по застеленному ковром полу заставили ее насторожиться. Резко выпрямившись, она увидела оборванную фигуру, направлявшуюся к ней. Вскрикнув, Эви вскочила со стула, опрокинув его в спешке, и повернулась лицом к мужчине, который вторгся в ее комнату.
– Молчи, – проскрипел он, сделав угрожающий жест длинным, зловещего вида ножом, – или я распорю тебя от шеи до брюха.
Он стоял так близко, что мог достать ее одним взмахом руки, если бы захотел."
"Ни один образ из ее кошмарных снов или детских страхов не мог сравниться с жутким видением, представшим перед ее взглядом. Эви осторожно двинулась к ванне, надеясь, что та послужит преградой между ней и безумцем. Он был одет в грязное тряпье и двигался, как марионетка, которую дергают за веревочки.
На его лице, шее и руках зияли открытые язвы, словно его плоть разлагалась прямо на костях. Однако самым ужасным было то, что осталось от его носа.
Несмотря на грязь и чудовищные изменения, которые произошли с его лицом, Эви узнала его. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы оставаться спокойной, хотя все ее существо было охвачено паникой.
– Мистер Буллард, – выдавила она.
