– Я видел, как он вскарабкался по колонне на второй этаж.
– Если он не поймает этого подонка, – пробормотал Себастьян, – я сам займусь этим. А потом...
– Ш-ш... – успокоила его Эви, скользнув свободной рукой под ворох одежды и положив ладонь на его обнаженную грудь. Кончики ее пальцев нащупали тонкую золотую цепочку, обвившую его шею. Потянув за нее, она обнаружила подвешенное на ней колечко из шотландского золота.
К ужасу Себастьяна, она узнала, что он хранит ее обручальное кольцо у себя на груди.
– Это ничего не значит, – прошептал он в панике.
– Просто... так оно будет целее...
– Я понимаю, – тихо отозвалась, Эви, снова положив ладонь ему на грудь. Затем легко коснулась губами его лба, обдав его нежным дуновением своего дыхания. – Ты, конечно, догадываешься, – сказала она, улыбнувшись, – что дал мне идеальный повод остаться здесь. Я намерена заботиться о тебе, пока ты не наберешься сил, чтобы выкинуть меня отсюда собственными руками.
Себастьян не мог не улыбнуться в ответ. Однако при мысли, что, пока Буллард не схвачен, Эви находится в опасности, его охватило волнение.
– Уэстклифф, – прохрипел он. – Нужно... позаботиться о моей жене...
– Ничего с ней не случится, – заверил его тот.
Лицо Уэстклиффа – бывшего друга и единственного достойного человека, которого Себастьян встречал в своей жизни, – хранило бесстрастное выражение. Они оба понимали, что Эви слишком неопытна, чтобы оценить весь драматизм ситуации. Хотя пуля не задела жизненно важные органы, рана могла воспалиться. Даже если Себастьян не умрет от потери крови, не исключено, что он станет жертвой лихорадки.
И тогда Эви останется совершенно беззащитной в мире, полном хищников. Таких, как он сам.
Трясясь от озноба и шока, Себастьян выдавил несколько отчаянных слов, то и дело прерываясь, чтобы перевести дыхание:
– Уэстклифф... я сожалею о том, что сделал... Прости меня... – В глазах его потемнело, и он сделал над собой усилие, чтобы остаться в сознании. – Эви... позаботься о ней. Пожалуйста… – Он замолк, погружаясь в хоровод сверкающих точек все глубже и глубже, пока мелькающие огоньки не померкли, и его не поглотила тьма.
– Себастьян, – прошептала Эви, прижав к губам его вялую руку. По ее щекам струились слезы.
– Это просто обморок, – успокоил ее Уэстклифф. – Он сейчас очнется.
Из груди Эви вырвалось короткое рыдание, прежде чем ей удалось взять себя в руки.
– Он заслонил меня собой, – сказала она после небольшой паузы. – Пуля предназначалась мне.
– Похоже на то.
