Почему же, во имя Господа, это по-прежнему ранит? О, как бы ей хотелось быть похожей на Себастьяна, сердце которого по крыто непробиваемым слоем изо льда!
– А как же наше соглашение? – тупо спросила она. Если ты собираешься пренебречь им...
– О нет. Я намерен жить добродетельно, как монах, пока не придет время получить заслуженную награду. Но мне будет легче противиться соблазну, если ты будешь находиться вне пределов досягаемости.
– А что, если я не смогу противиться соблазну? – услышала Эви собственный шепот.
– Я могу познакомиться с приятным джентльменом. Ты ведь не станешь возражать, если я буду проводить время в его обществе?
Пока эти слова не слетели с ее губ, Эви никогда бы не поверила, что способна сказать такое. Но отчаянная потребность причинить ему боль, разозлить, его, задеть была слишком сильна. Однако у нее ничего не вышло. После короткого молчания Себастьян вкрадчиво отозвался:
– Конечно, дорогая.
С моей стороны было бы эгоистично отказывать тебе в развлечениях, когда я не могу составить тебе компанию. Поступай как пожелаешь... при условии, что мне не придется искать тебя, когда ты мне понадобишься."
"За фешенебельными улицами и площадями респектабельных районов Лондона скрывался целый мир из темных переулков и ветхих трущоб, население которых ютилось в немыслимой тесноте. Престyпления и проституция были единственным способом выживания в этих местах.
Воздух здесь был пропитан запахами отбросов и нечистот, а здания порой так плотно примыкали друг к другу, что приходилось перемещаться боком, чтобы протиснуться между ними.
Углубившись в хитросплетение переулков, Кэм осторожно продвигался вперед, помня о бесчисленных ловушках и опасностях, подстерегавших неосторожных путников. Наконец, миновав темную арку, он оказался в узком дворике, окруженном деревянными строениями, представлявшими собой дешевые притоны и ночлежки, где бездомные спали вповалку, как в братской могиле.
Вдоль стен, покрытых плесенью и гнилью, пробегали крысы, исчезавшие в трещинах в фундаментах зданий. Во дворе было пусто, не считая пары девиц, сидевших на крыльце, и тощих ребятишек, занятых поисками выброшенных костей и объедков. Подозрительно косясь на Кэма, они поспешили ретироваться в дальний конец двора.
