Артур сказал, что ему нужно купить продукты домой и приготовить себе ужин. Виолетта Риноольдовна сказала, что хочет полежать. Но при этом все остались сидеть на своих местах.
Нужно было позвонить маме. Я тяжело вздохнула.
- Что ты так вздыхаешь? - спросил Артур.
Я молча пожала плечами. Не хотелось ничего объяснять. Хотя уверена, что Виолетта Рингольдовна, зная поверхностно историю моей жизни, передела ему всю информацию, которой владела. Старушка с кряхтением поднялась:
- Нет, пойду все-таки лягу...а я говорила этой старой вешалке, что ее настойка лишняя, что мешать нельзя-я-я.
..
- Так вы еще и смешивали, - усмехнулся Артур, - ну тогда все ясно.
Она молча махнула ладошкой и отправилась покачиваясь в свою комнату. Я смотрела ей вслед и боялась повернуть голову к мужчине, сидевшему рядом за столом. В какой момент случилось так, что мне стало неловко рядом с ним? Ведь еще вчера вечером было плевать?
И, кстати, что там Ирина? Снова этот вопрос всплывал в моей голове и не давал покоя.
- Ирина не звонила? - ляпнул мой язык прежде чем я поняла, что делаю и спрашиваю.
Я посмотрела на него. Кажется, он не ожидал этого вопроса и слегка растерялся.
- Писала, - ответил он, спустя секунду заминки.
- М...Что писала? - не унимался мой язык.
- Ничего важного, - ответил он.
- М...
Так, пора было прекращать этот неудобный для всех диалог. Мы одновременно поднялись.
- Ладно, я пойду..., - начал говорить он.
- Ага, - ответила я чуть улыбнувшись и убрала со стола.
Последующие недели были самыми дурацкими по погоде.
Повсюду была грязь. Cтоило снегу выпасть, как он тут же таял, машина походила на танк. Хотя на улице был не большой минус, но из-за сырости промозгло, неуютно и вообще серый город красил жизнь в серые тона. Не было чего-то, за что глаз уцепился бы и можно подумать вот это красиво!
Деревья лысые. Все грязное. Люди с какими-то замученными лицами в серых одеждах. Воскресный разговор с мамой только добавил негатива во все эти краски пессимистичной осени.
Вернее, разговора не состоялось. Она была пьяна. Сначала я не могла дозвониться, а когда наконец она взяла трубку, то не смогла говорить, потому что язык заплетался жутко.
Я посмотрела на красный сигнал светофора и подумала скорее бы выпал снег, настоящий, зимний, не тающий.
Уже больше недели прошло с тех пор, как мы с Артуром ходили к его друзьям. Он звонил маме, заезжал на обед днем. В Выходные я его не видела. Постепенно моя жизнь устаканивалась.
