- На работе поем, - крикнула я, дернув ключи от машины с крючка.
Хорошо хоть не поленилась и вчера машину заправила, а то б сейчас еще и в очереди на заправку постоять пришлось.
Я выскочила из старенького исписанного всеми маркерами города лифта и толкнула деревянную скрипучую дверь со всей дури, думая только о том, как бы не опоздать. Дверь открылась в кого-то, вернее в чей-то лоб.
- Твою ж..., - послышался отборный русский мат. Я испуганно взглянула на пострадавшего. Им оказался вчерашний франт в кедах-штиблетах, похоже я ему чуть не разбила очки, висевшие на его лице наперекосяк.
- Ой, - только и вылетело из меня, а потом когда его гневная физиономия всплыла в воспоминаниях вчерашнего дня я добавила, - а вы тут откуда?
- Чего? - не поняла он.
- Ничего, - буркнула я и резко обошла его, набирая скорость по пути к машине.
Видимо живет здесь, встретила сначала в магазине у дома, теперь вот у подъезда. Я даже хотела оглянуться в поисках дамочки с банкой кофе. Но не стала, итак жутко опаздывала.
Кажется, пронесло. Когда я лохматая и запыхавшаяся вбежала в офис, скроенный из квартиры трешки, директор Магамед Абдулаевич как раз колдовал над кофе машиной, а мой главный бухгалтер Узлипат красила губы яркой красной помадой.
- Доброе утро, - пискнула я стала судорожно стягивать куртку. Все доброжелательно поздоровались, не отрываясь от своих дел. После меня пришел программист, он же системщик, Антон, лохматый нескладный дядька. Почему-то было ощущение будто он старое пальто, криво повешенное в шкафу.
Весь какой-то перекособоченный. От него и пахло даже нафталином. Про себя так его и называла Нафталин.
Я нашла какое-то полусухое печенье на обеденном столе в кухне, судя по всему оно тут медленно умирало и есть его никто не собирался. Налив себе ударную кружку кофе и я с удовольствием грызла прогорклое печенье и включала компьютер.
В дальней комнате, которая считалась у нас чем-то вроде отдела кадров, заседал бородатый юрист по имени Нажмутдин. Отчество я запомнить не смогла, поэтому про себя назвала его Дядюшка Нажми.
Сам отдел кадров олицетворяло одно юное лицо. Красивое и молодое, по имени Аминат. Она была всеобщей любимицей. Правда моя бухгалтер любила на нее и голос повысить, но то было по делу. Заза иногда что-то забывала или путала, видимо в силу своей неопытности.
К нам вошла Заза, серьезная женщина в сером костюме. Почему-то глядя на ее одежду, все время хотелось сказать в твидовом костюме.
