Багримов строгий, но не жестокий. И к Лизе пытается найти подход, хотя не должен ведь… Мне было бы проще, если бы он вел себя по отношению к дочери равнодушно, но всё выходит по-другому, и чувство вины за собственное молчание оно… душит меня. С каждым днем и с каждой секундой сильнее.
— Было бы здорово, если бы ты присоединился, — мои губы сами ползут в широкой улыбке.
— Хорошего дня, Яна, — произносит Тимур и проходит мимо меня. — Ещё увидимся.
Как только за ним захлопывается дверь, я выдыхаю. Спокойно готовлю себе завтрак, а затем иду будить Лизу.
Она у меня любительница поспать подольше, поэтому ранние подъемы точно не для неё.
Весь день проходит по обычному расписанию. Лиза крутится возле нас с малышом и всё время помогает. Наше отлучение от груди проходит с переменным успехом. Артюша чувствует моё сожаление по этому поводу и, как только я протягиваю ему вместо груди бутылку, манипулирует жалобным плачем. И я сдаюсь.
— Лиз, ты готова? — я посматриваю на часы и кладу Артюшу в коляску.
— Да, иду!
Дочка выбегает в коридор и смотрит на себя в зеркало. Она переоделась в летний сарафан и завязала волосы в хвост. Надеюсь, что наша прогулка удастся и… к нам присоединиться Тимур. Мне нужно немного смелости и немного его присутствия, чтобы довериться и поделиться тем, что в себе храню. Переступать через себя очень сложно. Особенно когда обида на Багримов тянется из прошлого уже не первый год.
— Идём? — спрашиваю Лизу.
— Упс, мам, я ещё в туалет сбегаю.
— Жду, — тяжело вздыхаю, глядя как дочка уносится прочь.
Слышится щелчок входной двери, и я машинально выпрямляю спину. Ощущаю легкое волнение от предстоящей встречи с Тимуром.
Дверь открывается и вместо Багримова на пороге показывается длинноногая блондинка. Мы встречались с ней раньше, когда я подписывала договор о найме. Я знаю, что её зовут Валерия, и она работает личной помощницей Тимура. Красивая, ухоженная и похожа на известную российскую топ-модель.
— Здравствуйте, — Валерия смеряет меня пытливым взглядом.
— Добрый вечер, — не могу скрыть своё разочарование, поэтому улыбка получается неестественной и натянутой. — А Тимур…
— Тимур улетает со мной в заграничную командировку, — произносит она, стаскивая с себя туфли на высоком каблуке. — Босс разве не говорил?
— Нет, — теряюсь я.
— Значит позвонит и скажет. У него дел по горло — достает госинспекция и эстонцы заодно. А я за документами приехала.
Я киваю и делаю вид, что понимаю, о чем она.
