Вот только первый вариант подразумевал длительное проживание, а второй — мягкое отлучение от груди и всего несколько недель под одной крышей. Он не хочет делать Артюше больно или неприятно. И я не хочу. Мы сошлись на втором варианте единогласно.
Когда малыш начинает горько плакать, моё сердце болезненно кровоточит, потому что получается, что я являюсь тому причиной. Не могу быть рядом, не могу давать ему того, чего он хочет. Всё так сложно и непреодолимо, что я запуталась.
Багримов сказал, что, если ребёнок проснется, я буду вынуждена приехать к нему даже среди ночи.
Поэтому мне нельзя расслабляться и нужно держать телефон при себе. Вдруг от него поступит телефонный звонок этой ночью?
— Тот ребёнок, которого я нянчу, нуждается в моем постоянном присутствии, — поясняю маме, не вникая в детали. — Естественно, Лизу я не оставлю здесь. Возьму с собой."
"Тимур Багримов не умеет просить. Обычно он ловко манипулирует мной с помощью денег. Знает мои слабые стороны и умеет правильно подать свои предложения. При условии выполнения одного из двух вариантов мне достанется двухкомнатная квартира.
Почти задаром, учитывая то, что некая сумма у меня имеется, а всё остальное заплатит Багримов со своего кармана.
Я видела квартиру на фото, и это именно то, о чем я мечтала. Светлая, просторная, находится не у чёрта на куличках, и до меня в ней никто не жил раньше. Тимур виртуозно купил меня. Вернее, почти не оставил вариантов к отступлению. Разве только пренебречь Артюшей, гордо отказаться и уйти, а я не могу этого сделать.
— А я? — на лице мамы мелькает тень грусти. — Ты оставишь меня?
— Мам, рано или поздно мы всё равно переехали бы в своё жилье.
Опускаюсь на мягкий угловой диван на кухне и прижимаю пальцы к вискам. Голова раскалывается от обилия информации и давящей дождливой погоды. А ещё я действительно сегодня устала и хочу спать.
— Я не думала, что ваш переезд с Лизой случится так скоро…
Мама шмыгает носом и внезапно мне становится её жалко. Всю свою жизнь она положила на то, чтобы вырастить и воспитать меня.
Где-то я не оправдала её ожиданий, где-то подвела, но это не значит, что она перестала меня за это любить. Она по-прежнему мной жила. Мной и Лизой. И теперь, когда пришло время разъезжаться по разным углам, она оказалась к этому не готова. Несчастная женщина, которая боится жить одна.
— Вы сможете поехать с Лизой на дачу на следующей неделе, — уступаю маме. — Только не грусти, прошу.
— Ты разрешаешь? — в бездонных глазах мамы собираются слёзы.
