В-третьих, когда мы встретились с Яной, и я впервые отвёз её в клинику, не заметил на её лице ни единой эмоции, которая сигнализировала бы о том, что она тоже меня помнит. А ведь ту девушку я лишил невинности. Это я как раз-таки хорошо запомнил.
— Уверен, что это она?
— Обижаешь, дружище, — фыркает Антон. — У меня феноменальная память на лица.
Я знаю, потому что товарищ десять лет занимался фотографией. Если другу тоже показалось, что Яна и та девушка из клуба — одно и то же лицо, то это не может быть ошибкой.
С ума сойти! Как она умудрилась держать себя в руках и почему до сих пор не расцарапала мне лицо за тот случай?
— Наша встреча получилась неожиданной, — возвращаюсь на место и тяжело вздыхаю. — Лена выбрала Яну на роль суррогатной матери для нашего ребёнка, а теперь она работает няней у Артура.
— Вот это ты влип, Багримов! А она тебя узнала? Хотя… годков-то много прошло. Ты постарел, изменился, — ухмыляется Антон.
Смеряю его уничтожающим взглядом, и он тут же замолкает.
Почему-то сейчас не до шуток, ведь я хаотично вспоминаю, какой это был год и месяц.
— Расслабься, Тим. Ну было и было. Она девочка умная, скандал не закатила. Значит простила или все же не помнит.
— Надеюсь.
— Хотя я бы на её месте отомстил бы тебе по полной программе, — не перестает ёрничать Антон.
— Умолк бы ты, друг. И без тебя тошно.
Яна
Я возвращаюсь домой ближе к семи вечера. Тело ломит от усталости, а ног почти не чувствую. Набираю номер мамы, слушаю длинные гудки на другом конце провода.
Они должны с минуты на минуту вернуться. Хочу вызвать для них такси.
— Ян, прости, мы опоздали на электричку, — произносит мне в трубку запыхавшаяся мама. — Лиза забыла на даче игрушку, закатила мне истерику и пришлось вернуться.
— Слонёнка Мома? — улыбаюсь.
— Да, его, — подтверждает мать. — Теперь приедем только утренней электричкой.
— Хорошо, — пытаюсь не выдать своё разочарование. — Я вас встречу.
Тишина в квартире особенно сильно на меня давит. Я редко чувствую себя одинокой и ненужной, но сейчас именно такой случай.
Хочется укутаться в плед и пожалеть себя. Раньше, рядом с Лизой, я не имела на слабость никакого права.
Расстегиваю пуговицы на блузе, прохожу к себе в комнату. Устала смертельно, хотя ничего тяжелого не выполняла. С Артюшей мне легко и просто, а вот с его отцом невыносимо сложно. Кажется, что Багримов — самый настоящий энергетический вампир, тянет из меня все жизненные соки, лишая энергии и сил.
