Это не могло не подкупать, тем более меня — я до него и серьезных-то отношений никогда не имела. А ещё я помню, что буквально утонула в его чёрных глазах, глубоких и притягательных. Чем дольше смотрела, тем глубже тонула.
Я уже проходила это тогда и ни за что не хочу этого сейчас."
"Лучше такого, как Димка. Когда не сжимается сердце, когда спокойно внутри, когда тебя не выворачивает наизнанку. Это же просто как дважды два. Я обязательно попробую, когда вернусь в Москву. Не хочу больше тонуть.
— Выбор у меня невелик, поэтому я буду чай, — усмехается Багримов.
Уголки его рта слегка ползут вверх. Ему идёт улыбка не меньше, чем когда он злится и хмурится.
— Хорошо. Кажется, где-то здесь был зелёный с ананасом, — вновь отворачиваюсь от него и начинаю искать. — Это не наша дача. Маминой родной сестры.
Я будто оправдываюсь перед ним за то, что не знаю, где и что лежит.
Тимур ничего не отвечает. Продолжает смотреть за тем, как я безуспешно тянусь к верхней полке и не могу достать оттуда упаковку чая. Раньше я делала это, встав на табуретку, но сейчас на ней сидит Багримов, и это несколько усложняет задачу.
— Помочь? — спрашивает Тимур.
Не успеваю я ничего ответить или хотя бы кивнуть в знак согласия, как он поднимается с места и оказывается возле меня. Если бы он не сделал это так быстро, я могла хотя бы отойти в сторону, позволив ему мне помочь. Но теперь он близко. Достаточно близко, потому что кухня тесная, а он — большой… Господи, это сумасшествие какое-то. Запах его древесного парфюма проникает мне в ноздри, а горячее дыхание Багримова приходится в область затылка.
Между нами остается максимум сантиметр свободного пространства, за время моего знакомства в «новой» для нас жизни мы ещё не были друг к другу так близко.
Тимур с легкостью достает из полки упаковку чая и опускает его на кухонную столешницу.
Я стою обездвижено и не дышу. Проходит всего несколько секунд, но кажется будто вечность. Не сразу понимаю, что чай Тимур достал, но отходить почему-то не спешит. Голова идёт кругом, а запах Багримова всё плотнее окутывает моё тело.
— Чайник, — произношу хрипло, когда слышу характерные булькающие звуки. — Чайник вскипел.
Мне стоит огромных усилий отойти от него, слегка задевая своим плечом. Выключаю газовую плиту, бросаю пакетики с чаем в чашки и заливаю их кипятком. Слышу, что Тимур возвращается на своё место. Ждёт, когда я поставлю перед ним напиток. Наверное, он не привык к таким «деликатесам», но, в конце концов, он сам на всё это согласился.
