— Сколько ты заплатила Димке?
— Обижаешь, Ян. Он — настоящий мужчина и помог нам за просто так.
— Надо же, — удивленно вскидываю брови. — Замечательно, конечно, но в следующий раз заплати ему за работу с моих сбережений, пожалуйста. Не хочу быть кому-то обязанной."
"Мама замолкает и ставит передо мной малиновый чай. С бубликами.
— Ну что ты, Яна, — щебечет она. — Ты никому не обязана.
Этот её тон я распознаю сразу же. Мама редко считает себя виноватой, но сейчас как раз тот особый случай, потому что командные нотки в её голосе смягчаются и становятся похожими на приторный сахарный сироп.
— Мама! Говори прямо, что он потребовал взамен? — барабаню пальцами по столу.
— Не кричи на мать! Ничего особенного он не потребовал, — садится напротив меня и складывает перед собой морщинистые руки. — Спросил только, не посижу ли я с Лизой, чтобы ты сходила с ним на свидание завтра вечером.
— Что?! Надеюсь, что ты не ответила ему согласием вместо меня?
Отодвигаю чай и бублики в сторону.
Аппетит совершенно пропадает, как и настроение. Ну что за привычка такая — контролировать мою жизнь? Я понимаю, что совершаю ошибки, но это только мои ошибки, которые я же и разгребаю. По крайне мере, пытаюсь.
— Яна, не кричи на меня! Я хотела, как лучше, — произносит свою излюбленную фразу. — Не понравится тебе Дима — никто не станет заставлять тебя продолжать с ним отношения. Но надо же пробовать, с чего-то начинать, а не стоять на месте. К тому же… тебе не понадобится влезать в долги при покупке квартиры, у Димы своя жилплощадь есть.
Я фыркаю, понимая, в чём мамин интерес. Он связан не с тем, что у Димы золотые руки и он умеет чинить розетки. Дело только в том, что у него есть квартира. Меркантильные мотивы, но тоже имеют место быть. Наверное, ей поскорее хочется, чтобы мы с Лизой съехали, и я её вполне понимаю. Мне тоже этого хочется, но не за счёт других.
— Ешь, Яна, — мама вновь пододвигает ко мне чай и бублики. — Ешь молча и послушай в кое-то веки родную мать.
Несмотря на то, что уровень моего негодования сейчас зашкаливает, я буквально запрещаю себе волноваться. Мне нельзя. Во благо ребёнка я должна взять себя в руки. Считаю до десяти, выдыхаю и принимаюсь за трапезу.
— А то согласилась истязать своё тело ради прибыли, — ворчит мама, поняв, что я присмирела. — Извращенцы те, кто нанимает суррогатных матерей…
— Это тут при чем? — чуть не давлюсь бубликом.
