Яна
Мне неловко, что ремонт моей квартиры в последний раз делался десять лет назад, а мебель менялась и того раньше. Но не пустить его и Артура не могу. За те часы, что я провела в одиночестве, успела придумать себе сотню версий развития происходящего, куда приезд Багримова точно не входил.
Включаю чайник, поворачиваюсь к Тимуру. На тесной кухне он кажется огромным. Широкие плечи обтянуты белоснежной рубашкой, пальцы сомкнуты в плотный замок. Его чёрные глаза внимательно за мной наблюдают. Не так серьезно, как раньше, скорее задумчиво.
Я ощущаю мурашки по коже от его взгляда. Обнимаю себя руками и слабо улыбаюсь Тимуру.
— Чай или кофе?
— Кофе, если можно, — отвечает низким голосом с хрипотцой.
— Конечно.
Открываю навесной шкафчик и тянусь к банке с напитком. Для этого мне приходится встать на носочки, иначе не дотянуться. Кофе не является нашим с мамой любимым напитком. Он скорее для гостей здесь стоит.
Я знаю, что Багримов по-прежнему смотрит, поэтому руки дрожат так сильно, что банка тут же выскальзывает и падает на пол.
Благо, не рассыпается.
Со второй попытки я все же заливаю растворимый кофе кипятком, открываю сахарницу и вспоминаю, что Тимур пьет несладкий.
— Извини, кофе самый простой, купленный в «Пятёрочке», — ставлю дымящийся напиток перед ним на стол.
Багримов перехватывает меня за кисть руки, продолжая удерживать на мне свой взгляд. Я открываю рот, чтобы что-то сказать ему, но молчу и послушно усаживаюсь рядом с ним на кухонный диван.
— Перестань постоянно оправдываться, Яна, — просит Тимур.
"
"От него пьяняще пахнет древесным парфюмом, и отрывки прошедшей ночи один за другим проносятся в моей голове. Тогда я пропиталась им насквозь. Я ощутила себя желанной и нежной. Настоящей женщиной, которая за семь лет устала жить в одиночестве. Это было осознанно, по-взрослому, без лишних надежд и иллюзий.
Мы молча сидим на кухне и молчим. Наверное, слова здесь лишние, но мне по-прежнему интересно, где Лена и значит ли его приезд, что они не вместе?
— Лена не является биологической матерью Артура, — словно прочитав мои мысли произносит Тимур.
— Яйцеклетка была не её, донорская. Лена не могла иметь детей и не могла выносить ребёнка самостоятельно.
— Ох… — только и вырывается из меня.
Во время подсадки эмбриона меня не посвящали в такие подробности. Не обязаны, конечно же. Поэтому услышанное является для меня шоком. Именно сейчас, несмотря на отношение ко мне, я всё ещё жалею Лену.
— Я уже говорил тебе, что мы разводимся.
