Я найду ей хорошую пару, и не здесь. У меня на примете есть несколько семей, там очень приличные мальчики, для них наш бриллиант станет наградой. Вот увидишь, тебе не о чем беспокоиться.
Я спросила у папы, правда ли, что он хочет сам выбрать мне мужа. Иногда меня понимали по губам, иногда я писала в блокноте, который всегда носила с собой.
— Доченька, всему свое время. Обещаю, что выбирать будешь ты, а не тебя, — успокоил он меня. — Не думай об этом, я обо всем позабочусь.
Теперь заботиться некому. Гена становится на колени, продолжая плакать.
"
"— Агатка, все что хочешь проси, но спаси меня, прошу.
Беру свой блокнот и пишу:
«Пообещай, что больше не будешь играть и ходить по клубам. Устроишься на нормальную работу».
Гена читает, и его глаза загораются.
— Конечно! Конечно, Агатка, сыном клянусь! Ты только согласись, помоги, я обязательно все верну, что у вас взял. У меня есть проекты, я договорился, люди дадут денег. Ты просто мне помоги, пока меня не убили.
Смотрю на кривящиеся губы, текущие по лицу слезы.
Внутри поднимается волна отвращения, но я быстро себя одергиваю. Так нельзя, он, конечно, исправится, он сыном поклялся, моим братом. Папа учил, никогда нельзя клясться, обещать можно, а клясться нет, особенно детьми. Это очень плохо.
И раз Гена так делает, значит, говорит правду. Я как будто шаг в пропасть делаю, даже глаза прикрываю, но утвердительно киваю. Гена с готовностью сообщает, что нам сейчас нужно съездить в одно место и встретиться с его знакомыми, это недалеко.
«Почему так поздно? И зачем ехать мне?»
— Это встреча с кредиторами.
Ты будешь моим гарантом, что я верну деньги. Только оденься покрасивее, пораскованнее.
Вспоминаю, что мама часто сопровождала папу в деловых поездках. Мне всегда было интересно, для чего она с ним едет, и мне родители объясняли, что это повышает статус папы. Значит, отчим хочет поднять свой статус? Если это поможет ему в решении проблем, почему нет…
Надеваю свое самое нарядное платье, в котором ходила в театр, а Гена ждет, развалившись на диване.
Он уже не плачет, глаза сухие, горят, на щеках лихорадочный румянец. Увидев меня, отчим начинает громко смеяться.
— Агата, мы же не в церковь идем, это платье похоже на занавеску! Давай-ка я тебя одену.
Он выходит и возвращается с платьем, наверное, это мамино, хотя она вряд ли бы стала такое носить. Надеваю, выхожу и смотрюсь в зеркало.
Оно слишком короткое и облегающее, вырез глубокий, оно больше похоже на комбинацию. Я в нем как голая.
