Но у нас в школе у половины класса отцы были такими «экспедиторами», поэтому я вопросов особо не задавала.
На всякий случай я описала историю появления фамильяра и то, что он совершенно точно был связан с каким-то из мужей соседки бабы Поли. Со вчерашнего вечера осталась пара монет — как раз хватит оплатить доставку письма родительнице.
Аркадий не проснулся, даже когда я уходила. Объевшись накануне креветками, он спал жирным брюшком кверху, похрапывая и умильно пуская пузыри. Иногда он вздрагивал во сне, почесывал пузико и спал дальше.
В ресторан я пришла раньше шефа. Эванны тоже на месте не оказалось.
Я неспешно прогулялась по залу. Идеально чисто, солонки и перечницы стоят четко по центру шикарных столов. Салфетки для каждого гостя, свежие цветы, ровные стопочки меню. Ресторан спал в ожидании новых гостей, отдыхая от тех страстей, которые творятся на кухне.
На кухне я была не первой. Из-за стойки удивленно выглянула Жоржетта.
— Рада, что ты не сдалась после вчерашнего, — улыбнулась она мне, — хочешь пирожков?
— А можно? — я присела на высокий стул.
На самом деле, есть хотелось. Я так спешила в почтовую службу, что не успела перекусить дома. Да и не было там ничего, кроме печенья и орешков. Не отнимать же сушеные креветки у Аркадия.
— Я всегда завтрак готовлю для сотрудников, — Жоржетта налила ароматный кофе и подвинула мне чашку, — очень хочется, чтобы у нас была домашняя теплая атмосфера, какие-то традиции.
— Я вчера почувствовала на себе всю теплоту, — кивнула я.
— Ну это все из-за Кортелло.
Он хочет, чтобы с ним работали только самые лучшие. С характером, чтобы не прогибались под него, но при этом не перечили. Знаешь сколько новичков до тебя вполне успешно выжили в свой первый день, но потом с гордостью отказались от мелочи в качестве чаевых?
Я вспомнила этот унизительный момент.
— Не думала, что это может быть так важно, — проговорила я, наслаждаясь кофе.
— Шеф отблагодарил тебя, и надо было принять эту пусть и ничтожную, но все же награду. У тебя должно быть достоинство, но не гордыня, — напутствовала Жоржетта.
Мне же эти слова казались какими-то слишком сложными. Игры какие-то.
— Ты мне нравишься, девочка, — сказала она с теплой улыбкой, — вчера он не вмешивался и дал проверить тебя на прочность коллективу. Страшнее будет тогда, когда он начнет это делать сам. Тут уж берегись!
Я поежилась, вспоминая недобрый взгляд Кортелло. Жоржетта правильно поняла мои мысли.
— Постарайся заручиться поддержкой остальных.
