— Только вот я вижу ее, — тихо сказала я и положила ладонь на его руку, туда, где волновались черные письмена.
В глазах Эрнеста застыл ужас.
***
Кортелло отдернул руку и опустил куртку, скрывая от меня магическую татуировку.
— Это невозможно! — решительно заявил он. — Ее видят только ведьмы, но обычно она работает так, что они бегут от меня, сверкая пятками. Если ты все еще здесь, то ты не можешь быть ведьмой, а значит, не можешь ничего видеть.
Вот откуда у мужчин такая железная логика? Совершенно непробиваемая уверенность в своей правоте несмотря на то, что под нос ему факты суют.
Я тронула дрожащими пальцами его запястье и скользнула выше. Туда, где вились черные символы. С волнением ждала, что же я почувствую. Но ничего нового я не ощутила. Эта магия не гнала меня.
Эрнест был поражен. Порывистым движением он расстегнул пуговицу и задрал рукав. Мы вдвоем уставились на его метку. Теперь это был просто рисунок на коже, ничего необычного. Казалось, он даже меньше стал и был теперь не шире, чем браслет.
Это было так странно, будто огромный кровожадный монстр, бушевавший еще минуту назад, свернулся в клубок и заурчал, как котенок.
Я провела пальцем по завитушкам, словно хотела повторить движения волшебной кисти. Познакомиться с замыслом неизвестного художника.
Ничего необычного. Татуировка, какие я не раз видела у крутых парней.
Эрнест с волнением наблюдал за мной. Казалось, он тоже открыл в себе что-то новое.
— Простите, вы планируете ехать этим рейсом или следующего подождете? — спросил старичок с корзиной.
Мы и не заметили, как прибыл состав и уже почти все пассажиры прошли на посадку. Пришлось поторопиться.
В этот раз вагонов прибыло меньше, и даже в первом классе народу было много. Обсудить странное поведение метки Кортелло не получилось."
"Мы сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу. С одной стороны был тот самый старичок с корзинкой, с другой — интеллигентного вида дама.
А напротив разместилась семья с двумя шебутными детьми.
Было ужасно жаль, что поездка прошла зря, и мы совершенно ничего не выяснили о местонахождении Аркадия. Не думаю, что этот необязательный мужчина интересовался своим сыном при жизни. С чего бы ему вспоминать о нем после возрождения в облике рыбки?
Вся эта история с перерождением напоминала мне рассказы о призраках — отпечатках душ, которые почему-то застряли в реальном мире.
