– Еще бы не плохо! Не успеет девочка к одной привыкнуть, а мать уже ту прогонит, новую приведет!"
"– Ну вот, здесь все исправил, – мастер убрал инструменты в чемоданчик, – теперь надо по этажам пройти, посмотреть, может, где-то в распределительной коробке контакт нарушен.
Консьержка с умным видом покивала – как-никак, в прошлом она была научным работником! Ну, или почти научным работником…
Поднявшись на два лестничных пролета, мастер на минутку остановился, чтобы поправить усы.
Лола утром схалтурила, гримируя его, и плохо приклеила левый ус, так что во время разговора с консьержкой он слегка отклеился и Ленина легенда чуть не лопнула, как воздушный шар.
Убедившись, что усы в порядке, Маркиз поднялся на четвертый этаж.
На площадку выходили две двери, однако Леня сразу установил, что ему нужна левая, поскольку на правой двери красовалась медная табличка:
«Аветик Одиссеевич Айвазов, адвокат».
Судя по этой табличке, обладатель экзотического отчества принимал клиентов на дому, тем самым упростив Ленину задачу.
Маркиз подошел к левой двери и нажал на кнопку звонка.
– Кто здесь? – почти сразу раздался за дверью недовольный женский голос.
– Мастер, – отозвался Леня, – у вас неисправен домофон, я должен его починить.
Дверь открылась на цепочку, и в образовавшейся щели появилось широкое и курносое женское лицо, густо обсыпанное веснушками.
Лицо это явно не принадлежало телевизионной ведущей Варваре Строгановой, поэтому методом исключения Леня предположил, что перед ним находится очередная няня девочки Даши.
– Какой такой мастер? – окрысилась няня. Ничего не знаю! Хозяйки нету, а без нее никого не ведено пускать!
– Ну, как знаете, девушка, – проговорил Маркиз, – я отмечу у себя, что вы отказались от ремонта, а вы распишитесь, – и он протянул няне бланк со смазанной печатью.
– Чего это я должна расписываться? – проговорила няня неожиданно довольным голосом.
Этот довольный голос образовался у нее по очень странной причине.
Ее уже очень давно никто не называл девушкой. Она была вовсе не стара, ей не было и сорока лет, но из-за грубой и непривлекательной внешности чуть не с тридцатилетнего возраста к ней обращались неприятным и даже оскорбительным словом «женщина». Поэтому незнакомый усатый мастер сразу же показался няне вдвойне привлекательным, и ей неосознанно захотелось задержать его хотя бы на полчаса. А для этого был единственный способ – пустить его в квартиру.
