Горничная, обнаружившая младенца, принесла его нам, но он был болен — видимо, простудился."
"Малыш словно понимал, что говорят о нем, и у Гаэль едва не разорвалось сердце от жалости. Подумать только: такой кроха — и уже потерял мать!
— Его отец — доктор, так что роды принимал на дому. Они боялись ехать в больницу, потому что евреи, хотя отец практиковал в округе двадцать лет.
Все эти истории были трагичными и шокирующими…
Гаэль подняла ребенка, прижала к себе, и он тут же принялся слюнявить ей шею и чмокать — очевидно, хотел есть.
— Как мне его везти? И что, если он заплачет?
— Может, завяжешь его в платок и повесишь на грудь, как будто он твой? Если остановят, можешь сказать, что еще не успела выправить ему документы. Вряд ли он вынесет путешествие на тракторе, да и в корзине на велосипеде его не повезешь.
Гаэль глубоко задумалась, пытаясь решить, как лучше поступить. Задание оказалось нелегким.
— Куда его нужно доставить?
— Это в паре часов пути отсюда.
Симон привез малыша с соседней фермы, но не решился самостоятельно доставить в безопасное место: вряд ли он сможет объяснить правдоподобно, откуда взялся двухмесячный младенец.
Гаэль это куда проще. Кроме того, нельзя быть уверенным, что он всю дорогу станет молчать: а вдруг расплачется, захочет есть или обмочит пеленки. Кроме того, малыш по-прежнему сильно кашлял.
Симон почти сразу же уехал, оставив детское питание, предоставленное Красным Крестом. Гаэль покормила ребенка, соорудила для него перевязь из своего шерстяного шарфа и села на велосипед, громко распевая, чтобы успокоить его.
Ее голос, похоже, действовал на него завораживающе. Как бы то ни было, но малыш замолчал.
Час спустя она выехала на магистраль, и на сей раз ее остановили на блокпосту проверить документы, но о ребенке даже не упомянули. Ее бумаги были в порядке, поэтому солдат лишь спросил, куда она направляется.
— Навестить бабушку. Она его еще не видела — сильно болел.
В этот момент малыш, как по заказу, разразился устрашающим кашлем, словно в подтверждение словам.
— Не стоило вывозить его на улицу в такой холод, — пожурил солдат и добавил, что у него самого трое детей и видно, что это ее первенец.
Вид у солдата был крайне неодобрительный: слишком уж она молода и не замужем, — но он все равно улыбнулся, коснулся пальцами щечки ребенка и строгим голосом велел как можно скорее отвезти его в тепло.
Январские холода в самом деле были суровыми.
