Только через месяц ей сообщили дату награждения. Церемония будет проходить в Елисейском дворце, а вручит ордена сам президент.
На этот раз первой новость узнала Дафна и немедленно позвонила в Нью-Йорк сестре. Они не общались с похорон Кристофера, то есть двадцать пять лет.
Доминика ответила и поначалу очень удивилась звонку: подумала, что мать умерла, но Дафна ее успокоила и сообщила:
— Нашу мать наградили орденом Почетного легиона.
— Впечатляет! — восхищенно воскликнула Доминика.
— Ты должна быть здесь, — настойчиво потребовала Дафна.
— Не можешь же ты ее подвести.
Из газет она знала, что ее сестра по-прежнему значительная фигура на Уолл-стрит, на покой до сих пор не ушла, хотя ей уже семьдесят три. Бизнес — это все, что у нее было.
— Мне недавно заменили коленный сустав, так что, возможно, запретят лететь.
Дафна поняла, что Доминика вовсе не желает никуда ехать и, как всегда, думает только о себе, поэтому отрезала:
— Ей девяносто пять лет! Все важные события в ее жизни ты уже пропустила! Это, возможно, последнее: ничего более грандиозного на ее веку больше не случится.
Она знала, что испытанное оружие сестры — отчуждение. Доминика не стремилась быть рядом с матерью в трудную минуту. Гаэль никогда не жаловалась, Дафна могла догадываться, как больно матери, как она каждый раз расстраивается.
— Моя дочь тринадцать лет упорно добивалась, чтобы ее бабушка получила заслуженную награду. Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это приехать на церемонию. Не так уж много я прошу.
Доминика несколько секунд молчала, потом устало произнесла:
— Хорошо. Я постараюсь.
Дафна хорошо знала, что значат эти слова в устах сестры: она не приедет.
Впрочем, Дафна и не обольщалась на этот счет. Если уже мать давно сдалась… До недавнего времени Гаэль еще звонила дочери, даже летала к ней, но больше и этого не было. Доминика же всегда занята, чтобы летать в Париж.
— Можешь с нами не общаться. Сделай это для нее, — произнесла Дафна почти зло, что было ей совершенно несвойственно.
Но как иначе достучаться до этой железной леди?
— Это она просила позвонить?
— Нет, — коротко ответила Дафна и положила трубку.
И Доминика вдруг поняла, что на сей раз должна ехать, как бы тяжело и больно ей ни было. Ей не оставили выбора. Гаэль ее мать, хоть в ее сердце никогда не было не будет к ней тепла. Доминика даже не пыталась ее полюбить. Слишком поздно она осознала, что так сильно и преданно любила отца, что для матери ничего не осталось.
