Больше она не принадлежала к сливкам общества Нью-Йорка и влилась в ряды французской буржуазии. Доминика чувствовала, что в новой семье матери ей нет места. И в этом винила Кристофера. Она считала: то, чем занимается мать, пустым времяпровождением, совершенно несравнимым с обучением в колледже. Ей очень нравилось работать летом в отцовской фирме, где с ней обращались как с принцессой. Она многому там научилась. Не Франция, а Уолл-стрит была для нее эпицентром мира.
За месяц, что они провели в Саутгемптоне, Кристофер ни разу не пожаловался, потому что знал, как важно для Гаэль, чтобы Доминика была рядом.
Ничего, кроме досады, не испытывал. Избалованная нахалка игнорировала его или грубила. Он видел, как бьется жена, пытаясь спасти хоть какие-то отношения с дочерью, которой было все равно, и молча страдал. И выдыхал с облегчением, когда приходило время уезжать.
Отдушиной для Кристофера были поездки в город, чтобы встретиться с коллегами-музыкантами, продюсерами, представителями киностудий. Он возвращался полный новых идей, которые спешил обсудить с Гаэль, но глаза ее оставались печальны.
Она переживала из-за дочери, с которой так и не смогла наладить отношения, да и вряд ли когда-нибудь сможет.
После Саутгемптона они решили провести август на юге Франции, в Сен-Жан-Кап-Ферра, в доме, который сняли. Там в компании друзей они развлекались, гуляли с Дафной. В общем, великолепно проводили время. Гаэль пригласила и Доминику, но та отказалась: предпочла остаться в Саутгемптоне. Зато к ним приехала Луиза.
Ближе к осени Гаэль опять стала огромной, но работу не оставила. В октябре они наконец закончили одну из самых претенциозных комнат в музее, и Гаэль почивала на лаврах. Она и правда очень много сделала в память о погибших в холокосте, за что получила уважение и признание от многих европейских музеев.
За неделю до родов ей исполнилось сорок два года, работу она так и не оставила, хоть и уставала, да еще и о Дафне заботиться надо было.
Они ужинали с Андре и Женевьевой в ресторане, когда у Гаэль отошли воды.
Кристофер хотел было немедленно отправить ее в клинику, но она не согласилась: ведь у нее еще даже схваток нет, — и потребовала, чтобы ее отвезли домой принять душ и взять вещи. Гаэль считала, что роды начнутся через несколько часов.
— Ты уверена? — возмутился Кристофер. — Дафну ты едва не родила в такси.
— Потому что ты надел наушники и я не смогла дозвониться, — рассмеялась Гаэль.
Но час спустя, когда они приехали домой, ей было уже не до смеха.
