Доминика пообещала приехать на Рождество, хотя это ничего не значило. Это уже на ее усмотрение. В любом случае они прилететь в Нью-Йорк с новорожденным не смогут.
— Малыш родится в самом начале декабря. Я буду очень рада, если ты сможешь приехать, — тепло сказала Гаэль дочери на прощание.
Неделю они провели в парижском особняке — разбирали почту, занимались накопившимися делами; потом на три недели отправились навестить друзей в Сен-Тропе, где было куда спокойнее, чем в Саутгемптоне с Доминикой.
К концу лета заканчивался всего лишь шестой месяц беременности Гаэль, но живот казался огромным, она жаловалась, что стала похожа на слониху, и утверждала, что с Доминикой не была такой неповоротливой. До родов еще целых три месяца, и они были уверены, что такой живот — верный признак, что родится мальчик, хотя доктор говорил, что иногда и девочки тоже бывают крупными. Доминика ведь весила девять фунтов.
Кристофер буквально сдувал с Гаэль пылинки, опасаясь чего-нибудь непредвиденного.
Гаэль же была куда спокойнее — могла часами лежать в постели, прислушиваться к происходящим в ней изменениям и разговаривать с ребенком. Кристофер радовался, когда ощущал толчки, и буквально считал дни, сгорая от нетерпения увидеть малыша.
С началом осени Доминика почти исчезла из их жизни, хотя Гаэль звонила в кампус и оставляла ей сообщения. Доминика если и перезванивала, то лишь через несколько дней, говорила сквозь зубы и никогда не спрашивала о ребенке, которого считала очередным свидетельством предательства матери.
"
"Одну из гостевых спален особняка было решено переоборудовать в детскую. Гаэль намеревалась уже в ноябре оставить работу, а после родов еще месяца три самостоятельно ухаживать за ребенком. Кристофер заверял, что станет помогать. Они уже были любящими родителями, хотя ребенок еще не появился.
К ноябрю, когда состоялась премьера фильма с музыкой Кристофера, Гаэль уже едва двигалась, но была счастлива за мужа.
По радио постоянно звучала композиция и песня из фильма, друзья их поздравляли, критики превозносили музыку до небес.
Сорок один год ей исполнился в уик-энд.
— Я уродливая, жирная и старая, — в отчаянии заявила Гаэль, едва проснувшись тем утром.
Ее страшно расстраивало, что на этот раз она сильно прибавила в весе — гораздо больше, чем с Доминикой. Кто-то в музее даже пошутил, не носит ли она близнецов.
Потом Гаэль долго плакала.
