Сама же принялась осматривать роженицу с помощью магии.
– Дело плохо, лэр. – обратилась она к мужчине. – Не знаю, хватит ли моей магии, чтобы вытянуть лэри.
– Делай своё дело и помалкивай. Лэри нужно спасти любой ценой.
Знахарка молча кивнула и начала делиться магией с роженицей и латать прорехи в ауре женщины, которая никак не хотела приходить в сознание, и жизнь утекала из неё, как вода из старого корыта. Знахарка честно старалась вытянуть роженицу. Нет, она не боялась этого незнакомого сурового лэра, но понимала, что спасти роженицу надо ради собственного блага.
Иначе работать здесь она уже не сможет и надо будет бежать, и опять скрываться и искать место для жизни. Ведь за смерть клиента знахарка отвечает своей жизнью, пусть даже она не виновата. Разбираться никто не будет.
А смерть не скроешь. Тем более, такой знатной лэри. Это мужчина думает, что она их не знает. Но не знает она их ровно наполовину: мужчину не знает, а женщину знает очень даже. Портреты этой яркой фаворитки короля два года назад не сходили с полос газет.
И в каком бы далёком краю не жила тогда знахарка, но и она их видела. Правда потом женщина пропала. И вот через два года постучалась ночью в дверь её домика, который стоял недалеко от городской стены столицы в небогатом районе ремесленников.
Ну, а сами-то поздние гости и не подозревали, что постучались в дверь к бывшей магессе, декану целительского факультета столичной академии, бесследно пропавшей много лет назад, после рождения королевского сына.
Знахарка продолжала вливать магию, но в какой-то момент ей самой стало плохо. Она завалилась набок и затихла. Мужчина оглядел комнату и подошёл к роженице.
– Что же вы, лэри? Что же мне с вами делать? И указаний никаких не дали.
Он цокнул языком и, бросив на стол кожаный мешочек с деньгами, начал заворачивать роженицу в широкий мужской плащ. Но на мгновенье остановился. Снял с женщины небольшой медальон и повесил его на шею малышке.
– Прости меня, девочка. Но так ты хотя бы будешь знать чья ты.
Лэри-то вовсе хотела тебя оставить. Не любила она твоего отца-то. Зачем замуж выходила тогда, – ворчливо добавил он.
На ещё тёмной, ночной улице его ждал экипаж, где он сам же и был кучером. Тайны они многолюдья не любят.
Всего этого знахарка уже не видела и не слышала. Сознание её медленно уплывало прочь. Душа готовилась покинуть тело: всё-таки этот расход магии оказался смертельным.
***
– Таши, у меня к тебе будет просьба.
– Слушаю, отец.
