Но это были уже второстепенные и даже третьестепенные фигуры, которые не влияли на события и сами без руководства особой опасности не представляли. С них взяли клятву молчания и обязали не покидать своих поместий в течение десяти лет. Этот запрет распространялся и на их семьи. Такое наказание было достаточно суровым, так как отделяло бывших заговорщиков от другой аристократии и закрывало их детям путь в академии и в свет. Но этот урок был необходим для назидания. И он показывал силу новой власти.
Графиню же пришлось сослать в единственный в стране монастырь для государственных преступников, в который ранее уже отправили Самейну.
И может быть там у них будет время вспомнить и пожалеть о своих ошибках. Ну, или ещё больше озлобиться. Это уже от них зависело.
А теперь Виллену и его помощникам надо было определить свои действия в Галидоре и Керале. Особенно в Галидоре. И первой к кому он пришёл со своими сомнениями ожидаемо была Навия.
У Виллена вообще частенько возникало чувство, что эту молодую женщину: добрую, мягкую, временами смешливую и проказливую, как девчонка, а временами – жёсткую и требовательную, он знает очень давно.
От неё он безропотно сносил и лёгкие подзатыльники, и ласковые поглаживания. Ей он не стеснялся и пожаловаться на неудачи, и похвастаться успехами. И знал, что всегда будет выслушан, понят и поддержан. Поэтому он и считал её кем-то вроде старшей сестры. Причём, гораздо более близкой, чем те, с которыми он рос восемнадцать лет.
К герцогу он относился иначе: там было много уважения, даже преклонения, связанного с тренировками и владением шпагой, беспрекословное послушание и желание похвалы.
И если герцог скупо, но сердечно хвалил за успехи в фехтовании или за действия в провинции, то принц расцветал признательной благодарной улыбкой и старался ещё больше."
"А вот с регентом их отношения ограничивались деловым рабочим общением. У лорда Ромера Шаттена редко находилось для принца сочувствие и одобрение. Вернее, они у него были, но открыто выражать их лорд считал неуместным.
И эта сдержанность устанавливала между лордом и принцем определённую дистанцию.
Между тем приближалась середина осени: время, установленное королём для торжественного вступления в должность и время первых итогов трёхмесячной работы. Все были заняты работой, отчётами, учёбой и как-то выпустили из вида собственную подготовку к балу. А ведь на нём должна была присутствовать королевская семья и чуть не половина столичных аристократов.
