И тут появился сияющий Гарри:
– Маркус, наконец-то вы меня нашли.
* * *У Гарри я провел несколько дней. Отчасти это напоминало мои наезды в Аврору, за одним исключением: теперь в его жизни была женщина, Надя, та, что меня встретила. Они жили в удобном домике в центре Лайонсбурга, с крытой террасой, смотревшей не на океан, как в Гусиной бухте, но на тихую улочку. В первый день я проснулся около пяти утра. Вышел под навес, омываемый рассветными лучами. Было уже жарко. Я созерцал окрестности, и вдруг за моей спиной раздался голос Гарри:
– Вижу, вы по-прежнему встаете на заре…
Он сидел в деревянном кресле, я его не заметил.
В руках у него была чашка кофе, вторая, еще дымящаяся, ожидала меня на приставном столике. Я сел рядом.
– Откуда вы меня так хорошо знаете? – спросил я, отпив кофе.
– Я ваш друг, Маркус. Друг – это тот, кого хорошо знаешь и тем не менее любишь.
Я усмехнулся.
– Раз вы сюда доехали, значит, нашли газету в ящике моего стола. Из этого следует, что вы будете читать свой курс в университете Берроуза.
– Только один семестр, – ответил я. – Я подписал договор, не динамить же Дастина Пергола.
– Вы не забыли, что Пергол собирался выгнать вас из университета, когда вы были студентом?
– Не забыл, но это дело прошлое. Прошлое надо уметь оставлять позади.
– Вы ли это говорите? – усмехнувшись, заметил Гарри. – Вы же знаете, Маркус, я пытался отговорить вас ехать в Берроуз, пытался таким неуклюжим способом подтолкнуть вас жить своей жизнью.
Отбросить всякие обязательства и делать то, что хорошо для вас.
– По-моему, я уже сам толком не знаю, что для меня хорошо.
– Это я понимаю, – сказал он. – И готов вам помочь.
За эти дни, проведенные с Гарри, между нами восстановилась та глубинная связь, что сложилась за долгие годы. Мы беспрерывно говорили, словно наверстывая упущенное время – на террасе, в гостиной, в ресторане неподалеку от его дома, сидели там часами, как когда-то в “Кларкс”. И в книжном магазине, где однажды под вечер он снял с полки томик “Правды о деле Гарри Квеберта”.
– Эту книгу я читал и перечитывал, – сказал он. – Я никогда не говорил, как я вами горжусь, Маркус. Понимаю, в июле я действовал неловко, назначив вам встречу на том спектакле “Мадам Баттерфляй”. Я не собирался играть в какие-то бессмысленные тайны, просто нервничал перед нашей встречей. Не знал, как вернуться в вашу жизнь после того, как внезапно исчез.
