Думала, она встретится со своим мужиком, мне страшно хотелось посмотреть, каков он из себя. Но она просто села в автобус на Рокленд, штат Мэн. Одна.
Если Элинор была со своим любовником в Рокленде 4 июля и ездила туда в августе, значит, этот человек там жил.
Выходя от Стефани Лехэн, Гэхаловуд сказал:"
"– Синяя машина, массачусетские номера, мужчина в возрасте, разведенный, Рокленд, штат Мэн. Сложите все это вместе – сорвете джек-пот!
Не успели мы сесть в машину, как у Гэхаловуда зазвонил мобильник. Звонил дежурный с ресепшена главного управления полиции штата: “Простите, что беспокою в воскресенье, сержант.
Тут пришла мать сержанта Вэнса, спрашивает вас”. Мы немедленно вернулись в Нью-Гэмпшир. В кабинете Гэхаловуда нас ожидала маленькая женщина.
– Миссис Вэнс?
– Перри!
Она не сдержалась и бросилась ему в объятия. Встречались они только один раз, на похоронах Мэтта Вэнса.
– Что вы тут делаете? – поинтересовался Гэхаловуд.
– Мне надо с вами поговорить. По поводу того, что сказали по телевизору… по поводу дела Аляски Сандерс.
Это было последнее дело Мэтта, да?
– Именно так.
– Они сказали, что один полицейский вынудил подозреваемого признаться, а потом совершил оплошность… Речь ведь о Мэтте? Скажите, это про него? Пожалуйста! Мне нужно знать, я имею право понимать, что происходит.
– Миссис Вэнс, – сказал Гэхаловуд, – мне невероятно жаль сообщать вам то, что я собираюсь сказать. Но раз вы пришли сюда в поисках правды, я обязан сказать вам правду.
Гэхаловуд в точности изложил матери бывшего напарника ход событий вторника, 6 марта 1999 года, – событий, которые привели к смерти Уолтера Кэрри, а затем к самоубийству Мэтта Вэнса.
Когда рассказ был окончен, старушка сидела как громом пораженная. Наконец она снова обрела дар речи и сказала Гэхаловуду:
– Помню одно из первых дел Мэтта, он тогда был в полиции Бангора. Убили девушку семнадцати лет, когда она возвращалась пешком с вечеринки у подруги. Габи ее звали. Бедняжку забили до смерти и так изуродовали, что собственные родители не смогли ее опознать.
Виновника не нашли, и, когда начальник потребовал, чтобы Мэтт закрыл дело за недостаточностью улик, тот чуть не заболел. Говорил мне: “Это же невозможно, ма! Мы не можем признать себя побежденными! Я обещал родителям этой девочки, что мы найдем того, кто это сделал!” Потом он мне рассказывал, что каждое утро думал про эту девочку, перед ним снова и снова вставало ее измолоченное лицо. “Человеческое крошево”, как он говорил. Эта история преследовала его.
