Предложу Лорен на свое место.
– Ваш зам вряд ли будет сильно доволен, – заметил Гэхаловуд.
– Понимаю, потому вам и говорю. Если бы вы с шефом Лэнсдейном направили мне письмо с похвалами в адрес Лорен, я бы его приложил к делу. Она пока не в курсе.
Гэхаловуд кивнул, и мы отошли.
– Шеф Митчелл не такой дурак, как кажется, – сказал я.
Гэхаловуд не отреагировал, и я понял, что он думает о чем-то своем:
– Что стряслось, сержант?
– Да я по поводу Эрика. Это ведь я его допрашивал после ареста. Очень хочется думать, что для него это был мучительный момент, сюда же добавилась тюремная тоска, которая кого угодно заставит признаться в чем угодно, чтобы пробудить у следователей милосердие и симпатию.
Видали мы такое. Только ведь Эрик ни в чем не признался, он просто замкнулся в молчании. Сперва кричал, что невиновен, и чем больше находилось против него улик, тем упорнее он молчал.
– Вам не в чем себя упрекнуть, сержант.
– Ни в чем я себя не упрекаю, наоборот. Я имею в виду, что не надо мне было допрашивать Эрика.
Я был вымотан. Меня одолевали самые разные чувства. Я во второй раз стал отцом, мой напарник был убит – по крайней мере, я так думал. К тому же Лэнсдейн хотел отослать меня домой, а я отказался. Надо было кому-нибудь передать допрос. Я был не в состоянии допрашивать Эрика. Я, конечно, был в бешенстве и отчаянии, но я сильно на него не давил, отнюдь нет. Так почему же он замолчал? Что-то не сходится. Когда прокуратура решила взять его под стражу, я, помню, страшно боялся, что придется выступать свидетелем на процессе.
Защита за пять минут разделала бы меня под орех, доказала бы, что мне ни в коем случае нельзя было после всего пережитого находиться в зале для допросов. Но в итоге этот момент так и не настал, Эрик признал вину. Почему он в итоге признал вину?
– Лорен же говорила: боялся, что его приговорят к смертной казни.
Гэхаловуда, казалось, это не убедило:
– Мне интересно, не боялся ли он тогда, что мы найдем что-то другое против него.
– Что, например? – спросил я.
– Дело внутри дела, – ответил Гэхаловуд. – Я все думаю про ту синюю машину, о которой вроде бы упоминала Аляска. Ту синюю машину, что могла связать Эрика с делом Элинор Лоуэлл. Мы опровергли прежние доказательства вины Эрика, но нашли другой мотив: Эрик доводит свою подружку Элинор до самоубийства, Аляска выясняет это во время встречи с матерью Элинор. Она шлет Эрику анонимные письма, он ее разоблачает и атакует.
