И нашла ее дневник. Некоторые фрагменты очень мрачные, а некоторые просто прекрасны. Мне понадобилось время, чтобы прочитать все. Я нашла вот такой отрывок и хочу его тебе показать.
Аляска прочла:"
"Я думала, он меня любит, но он любит только делать мне больно. 4 июля он обещал, что по случаю национального праздника мы пойдем в ресторан. А когда я уже одевалась и красилась, он и говорит: “Не сердись, Элинор, но лучше не ходить. Понимаешь, все-таки рискованно появляться на людях… Разница в возрасте и все такое… О нас будут болтать…” Мы остались у него.
Он заказал омаров. Я к ним почти не притронулась. Хотела ему показать, что мне грустно. Он взглянул на мою полную тарелку и сказал: “Что ты капризничаешь? Ты прекрасно понимаешь, почему мне пришлось отказаться от свидания в ресторане. И поверь, я расстроен не меньше! Знаешь, как тяжело видеть, что ты дуешься из-за малейшего противоречия, при том что я стараюсь исполнять любое твое желание”. Он думает, что я сержусь.
Не видит, как я к нему привязана. Не видит, что он мне ужасно нужен. Что только в его власти сделать меня счастливой. Иногда мне кажется, что ему нравится играть моими чувствами и втаптывать меня в грязь. Ему это дает ощущение, что он меня контролирует.
– Я бы хотела найти этого человека, Аляска, – сказала Мария Лоуэлл. – Думаю, это из-за него Элинор покончила с собой. Ты не знаешь, кто это? Я спрашивала других подруг Элинор, но они не могли ничего сказать. Элинор им говорила, что у нее роман с кем-то старше нее, но никогда не называла имени.
Тебе что-нибудь известно? Ты моя последняя надежда.
– Мне это ни о чем не говорит, – первым делом ответила Аляска.
– Ты уверена? – настаивала мать Элинор. – У него вроде бы была синяя машина, тебе это ни о чем не говорит? Смотри, вот тут она написала, в конце стихотворения, я уверена, что она имеет в виду этого человека.
Мария Лоуэлл показала ей текст, который кончался такими словами:
Когда я сажусь в его синюю машину, я спрашиваю себя, куда едет мое сердце.
Когда я вижу его синюю машину, я спрашиваю себя, будет это счастливый день или несчастный.
После долгого раздумья Аляска покачала головой:
– Ни малейшего представления.
На лице Марии Лоуэлл отразилось отчаяние:
– А серый дом тебе о чем-нибудь говорит? В другом тексте она упоминает серый дом и красные клены…
Но Аляска не слушала. Казалось, ее мысли витали где-то далеко.
