– Вас никто не задерживает, Рикки, – напомнил ему Гэхаловуд. – Нам всего лишь надо задать вам несколько вопросов.
– Я вас слушаю. Когда могу оказать услугу, так всегда с радостью.
– Почему Саманта начала курить крэк? Из-за смерти Аляски Сандерс?
– Нет, по счастью, когда та умерла, мы уже уехали в Калифорнию. Путешествовали по побережью Тихого океана. К тому же я ночь провел в камере, с дорожными копами повздорил.
– Знаю, – сказал Гэхаловуд, – я проверял. В ночь убийства вы были в камере в Монтесито.
– Ба, раз в жизни не зря в тюрягу угодил.
А то еще и меня бы подозревали…
Рикки тут же пожалел о своей фразе: он сказал слишком много или слишком мало.
– Почему вас должны были подозревать в смерти Аляски? – спросил я.
– Я пошутил просто.
– Мы знаем, что вы отжали десять тысяч долларов у Льюиса Джейкоба, – подхватила Лорен. – Может, из-за этого?
– Слушайте, знаю я ваши полицейские штучки. Делаете вид, что вам известно все, чтобы я раскололся. Хочу письменную гарантию: если я говорю, то имею иммунитет.
Запрашивать прокуратуру было слишком поздно, а переносить на завтра признания Рикки нам не хотелось. В любом случае его ни в чем не обвиняли, мы могли подписать ему какую угодно бумагу, она нас ни к чему не обязывала. Так что Лэнсдейн немедленно написал официальное письмо, которое не имело никакой юридической силы, зато заставило Рикки заговорить:
– Однажды в воскресенье, в конце февраля, Саманта мне позвонила с заправки. Она была в шоке. Сказала: “Приезжай скорей, это срочно! Нас кто-то решил шантажировать”.
* * *Воскресенье, 28 февраля 1999 года
Рикки примчался на заправку. Саманта была сама не своя. Показала ему распечатанную страницу, на которой было написано: “Я все про тебя знаю”.
– Я это нашла на полу в кабинете.
– Блин, – чертыхнулся Рикки, – кто мог это сделать? Старина Льюис Джейкоб?
– Его вчера не было, я точно знаю.
– Тогда кто?
– Аляска, – сказала Саманта. – Эта мерзавка хочет меня шантажировать.
– Аляска? А она откуда знает? Ты ей что-то сказала по поводу десяти тысяч?
Саманта отказывалась отвечать, но Рикки по ее лицу понял, что она распустила язык.
– Чтоб тебе провалиться, Саманта! Как можно быть такой непроходимой дурой? На мне условный срок висит, если я попадусь, засадят на пять лет из-за этой фигни! Надо сматывать отсюда!
– Я не хочу уезжать, – всхлипнула Саманта.
Рикки встряхнул ее:
– Аляска, может, уже кому-нибудь рассказала. Если сама не побежит в полицию, так кто-нибудь другой донесет.
