Говорю себе, что, наверное, его домой отнесли. Стоим мы с Аляской на тротуаре, и я прошу его вернуть. “Понятия не имею, о чем ты, Эрик”. – “Серый пуловер с логотипом университета Монарха”. – “Я его не видела, а стиркой в последнее время занималась я”. – “Можно подняться наверх и посмотреть? Я им дорожу”. Тут Аляска стала нервничать: “Это все, что тебя волнует после того, что мы пережили? Спроси Уолтера”. – “Ты что, хочешь, чтобы я позвонил Уолтеру и рассказал про все, что случилось?” Она в бешенстве удалилась и поднялась домой.
– А что было с пуловером? – спросил Гэхаловуд."
"– Аляска сказала позвонить Уолтеру, я и позвонил. Он ответил, что положил его в багажник. Назавтра я увидел из родительского магазина, как Аляска паркует на улице “форд” Уолтера, перехватил ее и попросил открыть багажник, чтобы я забрал пуловер. Она сказала, что я ей все нервы истрепал им. Нехотя открыла багажник, пуловера там не было. Я уже ничего не понимал. Сказал об этом Уолтеру, когда тот вернулся из Квебека.
Он ответил, что, наверное, Аляска его постирала и по ошибке сложила с его вещами, что он у нее спросит, но я сказал Уолтеру, что ровно про это спрашивал Аляску, и она понятия не имеет, куда девался этот чертов пуловер. Полный дурдом. Уолтер пообещал, что посмотрит дома. Я, конечно, думал, что этот пуловер скоро выплывет. Но в конце следующей недели Аляску убили. А дальше все закрутилось со страшной скоростью: спустя три дня я оказался на допросе в полиции с этим окровавленным пуловером – уликой против меня.
Уолтер и Аляска, два человека, которые только и могли подтвердить эту историю, мертвы. Всякий раз, когда думаю про этот пуловер, вспоминаю, как гружу пакеты Аляски в багажник на парковке супермаркета в Конуэе. Был там пуловер? Понятия не имею. Раз за разом прокручиваю эту сцену, вижу, как открываю багажник, и спрашиваю себя, там ли этот гребаный пуловер. Может, Уолтер мне про него наврал? Или его из машины украли? Люди в Маунт-Плезант и сейчас не сильно осторожничают, а одиннадцать лет назад и того меньше.
Машины обычно оставляли открытыми, дома запирали, только если уезжали надолго.
Объяснения Эрика полностью совпадали с версией Салли Кэрри. Гэхаловуд не стал пока об этом говорить, только спросил:
– Нам еще один вопрос не дает покоя, Эрик. В начале сентября девяносто восьмого года вы буквально одним днем уезжаете из Салема. Родным вы говорите, что вас уволили. Это неправда: вы уволились сами. Вы бежали из Салема.
