Только и делал, что нас увековечивал во всех видах. Эрик уж если за что брался, так досконально. В те годы на главной улице жил профессиональный фотограф. Дела у него шли просто блестяще. Времена были другие. Он торговал аппаратами и пленкой и проявлял фотографии. К нему весь город ходил. И Эрик ему очень нравился: он его взял под крыло, учил проявлять негативы в лаборатории.
– Как зовут этого фотографа? – спросил Гэхаловуд.
– Джо Морган. Но вы его вряд ли найдете, он уже много лет как умер.
– Значит, после университета Эрик устроился в Салеме, и ему там очень нравилось.
Тогда почему он вернулся в Маунт-Плезант?
– Потому что у меня был рак, – ответил Марк Донован. – Для него это стало изрядной встряской. Он переехал к нам, вроде как на время, да так и остался. Хотел убедиться, что я не перетруждаюсь и принимаю лекарства. Говорю же, славный парень.
– Как вы думаете, могло быть его возвращение в Маунт-Плезант связано еще и с тем, что его уволили? – поинтересовался Гэхаловуд.
– Не исключено, – ответила Джанет Донован.
– Быть может, он искал предлог, чтобы вернуться к нам. Кто же будет уходить с работы, если ему там хорошо.
– Значит, его все-таки уволили… а не он уволился…
– Да, Эрик нам всегда твердо говорил, что его уволили. Почему вы спрашиваете?
– Просто проверяю, – уклончиво ответил Гэхаловуд, понимая, что все его откровения с родителями могут потом дойти до ушей Эрика. – Вы не могли бы точно сказать, когда он вернулся в Маунт-Плезант?
– Да, легко. Это было накануне Дня труда, то есть первых выходных сентября девяносто восьмого года.
Я точно помню, потому что как раз тогда случился жуткий ураган, опустошивший часть Восточного побережья. Увидев Эрика, я решила, что он в отпуске и сделал нам сюрприз. Но он посмотрел на меня и сказал: “Нет, ма, я насовсем вернулся”.
Гэхаловуд вышел от Донованов в задумчивости:
– Надо проверить, уволили Эрика или он сам уволился. Если уволился, значит, он нам солгал. Зачем лгать? В том, чтобы уйти с работы, нет ничего дурного. Особенно если он хотел заботиться об отце.
Утверждая, что его уволили, Эрик как будто хотел выдать свое возвращение за чистую случайность. И меня это наводит на мысль, что он сбежал из Салема тайком.
Я сразу понял, куда клонит Гэхаловуд:
– Что снова возвращает нас к вопросу: что случилось в Салеме осенью девяносто восьмого года?
– Именно так, писатель. Наверняка тут и кроется связь между Эриком и Аляской. Осенью девяносто восьмого года оба, с разницей в пару недель, покидают Салем.
