Июльское солнце сияло огнями, обливая тысячью лучей великолепные сельские пейзажи Нью-Гэмпшира. Когда мы подъезжали к городку, Лорен предложила без затей: “Давай поздороваемся с родителями”. Я кивнул, как будто так и надо.
Джанет и Марк Донованы, родители Лорен, жили в симпатичном доме, во всем им под стать – простом, скромном, добротном. Когда мы приехали, Марк что-то мастерил в гараже, а Джанет возилась в саду. Подняв нос от клумбы, она недоверчиво взглянула на меня. Потом узнала и улыбнулась:
– В жизни вы лучше, чем по телевизору, мистер Гольдман.
Донованы были очень обаятельными людьми. Мы пили чай у них на террасе, славно провели время. Потом Лорен с отцом отлучились – Марк хотел, чтобы дочь помогла ему разобраться с какими-то заумными административными документами, – и Джанет завела со мной доверительную беседу.
– Спасибо, что зашли, мистер Гольдман. Лорен не часто приводит к нам гостей.
– Пожалуйста, зовите меня Маркус, миссис Донован.
– А вы меня – Джанет.
Я слегка улыбнулся.
– Вы с Лорен вместе? – продолжала она.
– Нет, но ваша дочь мне очень нравится. Она просто фантастическая. И с характером!
– Она правда фантастическая. Но я бы хотела, чтобы она побольше думала о себе и поменьше о брате. Иногда она как будто чувствует себя в чем-то виноватой. Думаю, она вам говорила про Эрика.
– Говорила.
– Лорен – младшая сестра, но у нее всегда была потребность его опекать. Он и в самом деле был добряк, больше шел на поводу, а она – полная противоположность. К Эрику в лицее однажды пристала целая компания бугаев.
Вмешалась Лорен и сломала одному нос. Ее даже исключили на две недели. Я могу быть с вами откровенной, Маркус? Думаю, Эрик никогда не выйдет на свободу. Лорен надо жить своей жизнью. Я хочу, чтобы она уехала куда-нибудь подальше от Нью-Гэмпшира, для своего же блага. Чтобы смогла устроить собственную жизнь, которую забросила одиннадцать лет назад.
Я перестал стесняться и спросил:
– Вы думаете, Эрик виновен?
– У вас есть дети, Маркус?
– Нет.
– Для родителей ребенок всегда остается ребенком. Мы не задаем себе такие вопросы. Мозг их не вмещает. Это называется непреходящая любовь. Такую любовь можно питать только к детям, и она превыше всего.
Потом я проводил Лорен домой. Она предложила зайти поужинать, я охотно согласился.
Мы вместе возились на кухне, потягивая калифорнийское каберне. Непринужденно болтали обо всяких пустяках. Маска упала с Лорен. Она сияла улыбкой и заразительно смеялась.
