Я просмотрела все и наконец наткнулась на это.
Я с трудом сдерживал возбуждение: передо мной лежало то самое доказательство, в котором нуждались мы с Гэхаловудом, чтобы официально отправить дело на пересмотр.
– Ты кому-нибудь говорила про это фото? – спросил я.
– Никому, только Патрисии Уайдсмит.
– Почему ты молчала? Можно было бы смыть позор с Уолтера Кэрри.
– Потому что тогда я еще глубже закопаю брата.
Я засомневался, и Лорен сразу это заметила:
– А ты что думаешь, Маркус?
– Что ты на ложном пути.
– Это почему?
– Ты любой ценой хочешь доказать, что твой брат невиновен, и явно ходишь по кругу. Но если ты хочешь оправдать Эрика, это дело нужно раскрыть целиком. Нужно выяснить, кто на самом деле убил Аляску Сандерс. И, похоже, это был не твой брат и не Уолтер Кэрри. Тогда кто?
Лорен долго смотрела на меня в упор, прямо в глаза.
– Маркус, я тебя совсем не знаю, но почему-то доверяю тебе, сама не понимаю почему. Первый раз за одиннадцать лет мне вдруг стало не так одиноко.
Как ты думаешь, ты можешь мне помочь?
Поздним воскресным утром Гэхаловуд приехал ко мне в гостиницу. Мы сидели в номере, чтобы укрыться от лишних ушей. Сержант выглядел озабоченным. Я спросил, связано ли это с расследованием, он ответил, что прежде всего это связано с жизнью. Как всегда, увиливал.
Глава 14
Лорен
Маунт-Плезант, штат Нью-Гэмпшир
Воскресенье, 11 июля 2010 года
Гэхаловуд налил себе кофе и уселся в кресло. Я последовал его примеру и устроился на краешке кровати.
– Знаете, писатель, у меня в кабинете в управлении полиции стоит шкаф.
Я его почти никогда не открываю. Им в основном Вэнс пользовался. Убирал туда всякий свой хлам. И черт знает сколько всякой дряни туда напихал. Вы же меня знаете, я помешан на порядке. А он – наоборот. Вечно у него всякое старье копилось, совершенно бесполезное, но выкинуть его он ни в какую не желал. Говорил: “Никогда не знаешь, что пригодится”. А я отвечал: “Мне не мешает, только чтобы я этого не видел”. Я этот шкаф одиннадцать лет не открывал, можно сказать.
* * *16 апреля 1999 года
Гэхаловуд сидел у себя в кабинете, уставившись в одну точку. Напротив стоял стол Вэнса, как всегда, заваленный неизвестно чем – бумагами, заметками, ручками, в основном не пишущими. Гэхаловуд жестоко тосковал по напарнику. С тех пор, как тот умер, прошло десять дней. Каждое утро, просыпаясь, он словно заново переживал горе, никак не мог смириться. Целыми днями смотрел на стол Вэнса.
