– Не стоило из-за этого отрывать меня от дел… – произнес мужчина, который считал, что встречи с супругой – пустая трата времени. Мужчина бросил салфетку в свою тарелку с недоеденным стейком и начал подниматься с места. Его секретарь, мистер Жак Люмьер, неодобрительно посмотрел на меня, точно я совершила грех и оскорбила его хозяина одним своим существованием.
Прежде, в прошлой жизни я бы непременно смолчала или, того хуже, стала бы молить о прощении за свою дерзость. Но то было прежде. Я же поклялась себе, что непременно эту жизнь проживу лишь для себя.
Я отказываюсь и дальше жить как удобное дополнение интерьера!
– Ваша Светлость! – подскочила я на месте, боясь, что это последняя возможность высказаться. – У меня действительно есть к вам просьба!
Казалось, что герцог, что его помощник были крайне удивлены моим поведением, которое нельзя было назвать свойственным, ведь я всегда пыталась вести как можно тише и неприметнее. Возможно, лишь по этой причине меня и не проигнорировали на сей раз и замерли на месте.
Я же, пользуясь подобной возможностью, боясь сорваться на крик, твердо и слегка отчаянно произнесла:
– Давайте разведемся, Ваша Светлость! – выпалила я на одном дыхании и кожей ощутила сменившуюся атмосферу в комнате и то, как вскрикнули служанки, как вздрогнул секретарь, из чьих рук едва не вывалилась папка с документами и даже сам герцог… Его глаза стали еще холоднее обычного.
Лишь произнеся заветную просьбу, я начала осознавать, что, вероятно, поторопилась. Не здесь и не при этих обстоятельствах следовало бы озвучивать данные просьбы, ведь я публично оскорбила герцога.
И подобное не прощается…
Я не особо верила, что мужчина, что вечно был холоден и безразличен ко мне, вдруг выйдет из себя от подобного, но он и не был одним из тех, кто терпел хоть малейшие оскорбления в свой адрес. Эта роль обычно была отведена именно мне.
Потому я приготовилась к угрозам и сдержанным оскорблениям, но услышала только:
– Не знал, что у вас такое извращенное чувство юмора, мадам. За эти три года это первый раз, когда вы его демонстрируете, но попытка неудачная.
Шутки, это не про вас, бросьте это дело, вы безнадежны в данной стезе, – спокойно произнес он, и мимолетное удивление из темных глаз исчезло, сменившись привычным безразличием."
"Все в груди рвалось и требовало закричать о том, что это не шутка, а моя жизнь, которую я отчаянно желаю изменить. Ведь он, его семейка, слуги и даже место, в котором меня поселили, отравляют мое существование.
