"
"Его движения становятся целеустремленными и жестокими, они, словно порабощают. Мне больно, горячо и безумно.
Полное ощущение, что я больше своим телом не владею, что все теперь ему принадлежит, моему мужу.
Наверно, так оно и есть…
Данияр целует меня, бесконечно, жадно, переходя от нежности к властности, сводя с ума древним, как мир, ритмом, подчиняя им себе.
И заставляя ощутить себя невероятно чувствительной, такой, словно каждая клеточка тела заостряется. И прикосновение к ней — вспышка!
Когда вспыхивает у меня в глазах, я принимаю это как должное.
Слышу возбужденное рычание Данияра, и покорно горю с ним вместе.
В конце концов, мы — муж и жена теперь. Единое целое. И гореть вместе — это же правильно?
_________________________________
Девочки, это практически финал, остался эпилог.
Смотрим офигенно горячие арты Танюши и кайфуем вместе с нами
ЭПИЛОГ
День выдался таким, каким я когда-то мечтала его увидеть — но тогда я и представить не могла, кто будет стоять рядом со мной.
Родина встречает нас запахом горных трав и весенним ветром.
Здесь намного теплее, чем в ещё почти зимней Москве.
Дом отца наполнен голосами родственников, смехом, музыкой. С утра во дворе суета — мужчины ставят шатры, натягивают ткани, разносят столы, а женщины раскладывают на них блюда, от которых у меня кружится голова: хычины, чуду, пахнущий дымком шашлык, сладости, мед, орехи, фрукты.
Вообще-то, наняли фирму, которая занимается организацией свадеб, но ни моя мать, ни мать и сёстры Данияра, конечно же, остаться в стороне не пожелали.
Как и его бабушка. Она вообще оказалась невероятно приятным человеком — только увидела меня, первым делом родной душой назвала и счастьем для её любимого внука.
— Мадина, иди сюда, — мама подзывает меня и поправляет лёгкий белый платок на моей голове. — Сегодня ты — невеста. Самая красивая на свете. Я так рада, что ты вернулась в наш дом!
Я улыбаюсь, ничего не отвечая.
Мы с мамой поговорили, наконец-то. Не то, чтоб по душам, наверно, я еще не скоро смогу разговаривать с родителями с тем же сердцем, что до всей этой истории, но жизнь долгая, и омрачать ее обидой — неправильно.
Папа признался, что с самого начала знал, что в Москве я буду под плотным присмотром Данияра, и только потому не поехал за мной. Данияр, пользуясь своим правом жениха, настоял на том, что он сам будет решать все мои вопросы.
Он был крайне убедителен, он умеет таким быть.
И отец, понимая, что я — уже практически чужая жена, смирился.
