Высокий, широкоплечий, подтянутый — даже через рукава кожаной куртки видны тугие мышцы. Волосы чёрные вьются на макушке, глаза смотрят пронзительно и горячо. Данияр красив. И горяч. И… О, Всевышний… С чего это я разошлась в своей голове?
Да и не только в голове, потому что когда девушки останавливаются и явно продолжают обсуждать Данияра, всё так же стоящего возле машины, я, крепче сжимая ручки сумки, спускаюсь со ступеней и иду прямо к нему, улавливая сзади вздохи разочарования и испытывая от этого какое-то необычайное удовлетворение.
— Привет. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю тихо, подходя ближе. Спокойно. Ровно. Насколько могу. Хотя внутри всё обрывается. Дрожит. Волнуется. — Давно прилетел?
Он смотрит на меня. Глубоко так, молча. И не отвечает. Просто отрывается от капота, подходит и открывает переднюю дверь машины.
— Выпьешь со мной кофе? — поднимает правую бровь, и я ловлю себя на том, что совершенно не могу прочитать выражение его лица.
Я колеблюсь. Понимаю, что внутри… рада его видеть, но Байматов ассоциируется у меня с опасностью, и есть часть меня, которая говорит мне брать ноги в руки и давать дёру.
Подальше от него.
Но всё же киваю и сажусь в машину, ощущая, как громко в груди барабанит сердце.
Мы едем молча. Байматов выглядит расслабленным, но взгляд сосредоточен на дороге. Руки на руле — сильные, уверенные. Я украдкой смотрю на его профиль — острые скулы, подбородок, чуть сжатые губы. А глаза… такие, какими я их запомнила: чёрные, опасные.
Пожалуй… Я скучала. Правда, скучала! Надо же…"
"Байматов переключает передачи плавно, уверенно, будто всё под контролем.
Всегда под контролем.
А у меня всё внутри кувырком. Потому что я не знаю, зачем он здесь. Потому что мне страшно. Потому что я… рада его видеть.
Кофейня, в которую он меня привозит, оказывается маленькой, уютной. Тёплые стены, коричневые диваны, жёлтые лампочки под потолком. И запах ванили и свежеобжаренного кофе.
— Вам как обычно? — с улыбкой спрашивает бариста, едва мы входим в зал.
— Да, — кивает он, а потом поворачивается ко мне.
— Ты что будешь?
— Капучино без сиропа.
— А десерт?
— Не хочу.
— Точно? — Хмурит брови. — Ты же голодна после занятий.
Я колеблюсь. Действительно ведь проголодалась, но всё равно стою на своём.
— Правда не хочу.
— Ладно, — соглашается Байматов, и я даже испытываю удивление от того, как он быстро согласился и не стал настаивать.
Мы садимся за столик в углу возле окошка. Он в стороне, дальше от остальных посетителей.
