— Итак, — говорит он официальным тоном начальника. — Ксения Владимировна, двадцать шесть лет. С последнего места работы Вы уволились вчера, проработав там всего четыре месяца, а до этого Вы проработали в строительной компании всего два месяца. С чего Вы взяли, что с Вашим непостоянством, не имея опыта работы секретарем, Вы нам подойдете? — выгибает свои густые брови, требуя ответа.
— Ни с чего не взяла, Данил Александрович. Я просто пришла к Вам на собеседование по совету одного Вашего друга.
Вы здесь начальник и Вам решать, подхожу я Вам или нет, — выдаю милую наигранную улыбку. Дан ехидно ухмыляется мне в ответ.
— А Вы уверены, что сможете работать с клиентами, не хамить, не грубить, мило улыбаться, не смотря ни на что? Ведь клиенты у нас бывают разные. Вы должны быть не просто секретарем, а лицом нашей компании. Да и сотрудники у нас — не офисный планктон, к которому Вы привыкли. Вдобавок ко всему, я очень требовательный и придирчивый руководитель. Не думаю, Ксения Владимировна, что Вы нам подойдете.
Попробуйте найти себе что-нибудь попроще, — Дан передает мне резюме, как бы намекая, что он закончил со мной разговор. Я открываю рот, чтобы ответить ему, но кроме ненормативной лексики на моем языке ничего не вертится. Он что, действительно только что намекнул мне, что работа простого секретаря слишком сложная для меня? Вырываю из его рук резюме, соскакиваю со стула. Что этот гад себе возомнил?!"
"— Знаете что, Данил Александрович! — вспыхиваю мгновенно, во мне кипит злость, которую я должна немедленно выплеснуть.
— Не пошли бы НАХРЕН со своей захудалой конторой! — Резко разворачиваюсь, хочу немедленно покинуть это место. Слышу позади себя быстрые тяжелые шаги. Дан ловит меня за руку. Останавливает. Выкручивает руку за спину. Мне не больно, я не сопротивляюсь, поддаюсь ему. Он прислоняется к моей спине, чувствую его горячее тяжелое дыхание. Другой рукой скользит по моей талии вверх. Задевает грудь, моментально затвердевший сосок.
Наклоняется, усмехается мне в ухо.
— А ты все такая же, Дюймовочка. Ни капли не изменилась, — шепчет мне в ухо, продолжая ласкать мою грудь через тонкую материю платья. — Такая же дерзкая, наглая, — прикасается теплыми губами к моему уху, ведет ими по шее, шумно втягивает воздух. Я вздрагиваю. У него такие мягкие губы, я ожидаю от него грубости, но он нежен. Опять поднимается вверх, прикусывает мочку уха.
