Замолчи! Я говорю — ты делаешь! Это так сложно? Просто меньше с ним общаться? И…., — он прерывается, задумчиво смотрит на меня. — Во сколько у тебя самолет? — неожиданно меняет тему.
— В девять вечера, — недовольно отвечаю я. Сбрасываю ноги с его торса, пытаюсь слезть на пол, но он не позволяет, подхватывает мои ноги, широко разводит, встает между них, прижимает их к своим бедрам. Отворачиваюсь от него. Теперь я смотрю в окно. Не хочу с ним разговаривать. Я не собачка, которой можно давать команды.
— Ты собрала вещи? — впервые слышу в его голосе столько власти.
Как будто я его раба. — Не отвечаю ему, просто киваю в ответ, продолжая изучать свой двор.
— Хорошо, я отвезу тебя, — заявляет он.
— Не утруждайся. Я сама доберусь, — обиженно и дерзко заявляю, поднимая на него глаза. А в них плещется буря, ураган эмоций. От нежности до ярости. Его пальцы сильнее сжимают мои ноги.
— На сколько ты уезжаешь? — игнорируя мой протест, спрашивает он. Молчу. Хочу отвернуться, но он не дает.
Отпускает одну ногу, перехватывая мои скулы, заставляя смотреть в глаза. Вкладывает в свой взгляд как можно больше обиды, злости. Смотрю на него. — Отвечай! — требует он.
— На неделю! — выкрикиваю в лицо.
— Это много. Достаточно будет и трех-четырех дней, — охренеть! Он что, теперь будет мне указывать, сколько мне пробыть с семьей?!
— Я не видела их год! Год! И я хотела пробыть там как минимум десять дней, но я прилечу через неделю. Неделя — это не много. Я соскучилась по маме, — мой голос срывается, как только я вспоминаю о маме.
Боже, сейчас я уже сильнее хочу домой, хочу к маме. Хочу, чтобы папа назвал меня солнышком, а мама выслушала мои сомнения, дала совет. Хочу увидеться с братом и его женой Таней, хочу, наконец, познакомится с моим вторым племянником, которому год. А я до сих пор его не видела. А самое главное, я хочу послать Дана к чертовой матери! Злость внутри меня медленно закипает. Если я призналась ему в любви, это не значит, что теперь я буду исполнять его приказы!
— Много, Дюймовочка! Это очень много.
Я не смогу без тебя неделю! Чем я буду дышать? Я задохнусь, — мое сердце останавливается, разум затуманивается. Только что я была на него ужасна зла, а сейчас я просто захлебываюсь от любви к нему. Что это, если не признания в чем-то большем. Его слова моментально, перечеркивают все, что он говорил и требовал от меня до этого.
— Вот как у тебя это получается? — спрашиваю я.
