Я боялась, ужасно боялась сказать ему, что я его люблю. Не знаю почему. Может потому что он уже когда-то любил. И настоящая любовь — она одна. Или потому что он сказал, что в нем умерла любовь, и он ее похоронил.
По дороге в город Дан заехал в церковь. Сегодня девятый день со дня смерти Александра. Дан попросил оставить его одного возле иконы со свечами. Сжала его плечо и направилась в церковную лавку. Осматривала иконы, книги, серебряные и золотые крестики. На глаза попался небольшой крестик из серебра на длинной цепочке, с толстым панцирным плетением, определенно мужская.
Продавщица сообщила, что все крестики освящены. Я купила ее. Купила для него. Спрятала в маленький пакетик в карман джинс и направилась к машине. Дан вышел через двадцать минут. Молча сел в машину, молча завел двигатель, и в этом молчании мы тронулись в неизвестном для меня направлении. Всю дорогу я смотрела на его невероятно уставшее лицо. На напряженные скулы, на руки, которые чрезмерно сильно сжимали руль.
— Нам надо ненадолго заехать к матери на поминальный обед, — нарушая тишину, произносит он, продолжая смотреть на дорогу.
— Ты как, со мной?
— Да, конечно. Надо так надо, — отвечаю я. Но в действительности не хочу туда ехать. Я и так недолюбливала эту семейку. А после рассказа Дана я вообще не желаю их видеть. А еще там будет Кристина…"
"— Я смотрю, ты не в восторге от этой идеи. Поверь, Дюймовочка, я тоже не горю желанием туда ехать. Но девять дней. Там будут коллеги отца, которых я уважаю.
Вообще, так надо. И мы ненадолго, обещаю, — он, наконец, отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.
— Просто после твоего рассказа, мне жаль…
— Кого тебе жаль? Меня? — он опять отворачивается от меня и его тон говорит мне, что он не очень доволен. — Не надо меня жалеть, потому что я ни на грамм не сожалею.
— Нет, мне жаль не тебя.
— А кого? Моего брата?
— Нет. Мне жаль, что ты не придушил эту стерву, — заявляю я.
— Ясно, — усмехается Дан. Но если бы я ее додушил, как ты выразилась, мы бы здесь с тобой не сидели.
А сидел бы я один, за убийство, — так же насмешливым тоном говорит он.
— Я просто не уверена, что при встрече с ней не доделаю это за тебя, — и тут Дан начинает смеяться. За последние девять дней я впервые слышу его смех. От этого невольно сама начинаю улыбаться.
— Ну, ты держи себя в руках. Но если что, мой багажник пуст. Прячь труп туда. И незамедлительно сообщи мне. Я знаю отличное место, где ее никто и никогда не найдет.
