Чувствую себя грязной, разбитой, униженной. Смотрю на Дана, и с ужасом понимаю, что ему все это нравится, он этого и добивался, его радует моя реакция. Дан ерзает, натягивает джинсы, застегивает ширинку. А я не могу пошевелиться от осознания произошедшего.
— Что, Дюймовочка, чувствуешь себя грязной шлюхой? — улыбается гадкой улыбкой, сверкая белоснежными зубами, которые хочется выбить. — Тебе противно и мерзко? Обвиняешь во всем меня? — ничего не отвечаю, сглатываю. Он прекрасно распознает все мои чувства и эмоции.
— Но вот только это ты прыгнула ко мне машину, бросая своего женишка перед алтарем.
И не ты ли недавно требовала тебя трахнуть? — мне становится еще противнее, даже начинает тошнить от самой себя. Потому что этот гад прав, все так и есть.
— Да пошел ты! — может я и сама во всем виновата, но он тоже не святая невинность. Это он посеял сомнения в моей голове. Он все спланировал. И, черт его дери, он знал, что я поведусь. Натягиваю платье, дергаюсь, пытаясь встать с него. Открываю двери машины, спотыкаясь, путаясь в своей юбке, выхожу на улицу, на мороз.
Иду по загородной трассе. Мои туфли на шпильке не предназначены для прогулок по снегу и льду, мороз сковывает тело. Слышу, как позади меня заводится машина. Дан медленно едет за мной, не реагирую, иду в перед. Ненавижу его и себя в этот момент. Мимо пролетают машины, поднимаю руку, пытаясь поймать хоть одну. Мне нужно домой, пока я окончательно не замерзла. Но никто не останавливается, все машины пролетают мимо. Да и кто может остановиться, когда этот мудак едет за мной.
Поскальзываюсь на ледяной обочине, теряю равновесие, падаю в снег. Твою мать, только этого мне не хватало! Дан останавливается возле меня. Поднимаюсь, меня охватывает злость. Сжимаю кулаки, я уже почти не чувствую своего тела из за мороза."
"— Нагулялась? Остыла? — спрашивает он меня, открывая окно. — Не дури. Садись в машину. Я отвезу тебя домой. Замерзнешь, заболеешь, пока дождешься, что тебя кто-нибудь подвезет. Да и неизвестно, на кого нарвешься, — открывает пассажирскую дверь, предлагая мне сесть.
Хочется послать его прямым текстом далеко и надолго. Но гад прав. Да и мороз не позволяет мне его послать. Быстро сажусь в машину, захлопываю дверь. Кожа начинает гореть, а меня трясти от резкой перемены температуры. Дан молча протягивает не допитый нами коньяк. Несколько секунд смотрю на него злым взглядом, забираю бутылку. Делаю несколько обжигающих глотков. Спиртное растекается горячей волной по телу, прекращая мою дрожь.
