И это очень плохо для человека, который давно бросил курить, и всегда с презрением смотрел на то, как я курю.
— Слабые у тебя сигареты, — констатирует он. Еще раз затягивается.
— Ну уж извините, Данил Александрович. Других нет, — отвечаю ему, забирая сигарету, затягиваюсь сама, отдаю ему. Солнце уже почти село, на дворе сумерки, становится прохладно.
— Холодно уже. Иди в дом, — устало говорит он.
— А можно я принесу плед и посижу здесь немного с тобой? Воздух здесь замечательный, дышать легче после города, — не дожидаясь его ответа, встаю и иду за пледом.
Накрываю нас двоих, прижимаюсь к нему ближе, кладу голову на его сильное плечо. Так мы сидим еще полчаса. Нашу тишину прерывает вибрирующий телефон Дана, лежащий рядом с ними на лестнице. Одновременно смотрим на дисплей, на котором светится имя «Кристина».
— Ответь на звонок. Спроси, все ли в порядке. Если с матерью все хорошо, и все живы и здоровы, не слушай ее больше, скидывай звонок. Я не хочу с ней разговаривать, — а мне нравится его идея.
С большим энтузиазмом отвечаю на звонок.
— Алло? — говорю я.
— Дана позови, — без предисловий требует она.
— Все хорошо? Как Лидия? — спрашиваю я, как и велел Дан.
— Да с Лидией все нормально. Мне нужен Дан, дай ему трубку! — раздраженно говорит она.
— Не могу ничем тебе помочь.
— Я звоню не тебе! Просто отдай ему его телефон, — о, она уже злится. Это просто замечательно.
— Дан спит. Что ты хотела? Скажи мне, а я ему передам.
— Слушай меня внимательно. Я не собираюсь ничего тебе передавать.
Я перезвоню завтра. И будь добра не поднимай больше трубку, если звонят не тебе, — заявляет эта сучка. Вот она и напросилась.
— Это ты меня слушай! Как девушке Дана меня очень раздражают твои звонки ему, — Дан поворачивается ко мне и с интересом продолжает слушать, слегка улыбаясь одними губами. — Для замужней женщины ты очень навязчива. И мне очень интересно, что думает твой муж по поводу этого. Он знает, что ты навязываешь себя его брату? — я хочу еще много чего сказать этой сучке, но Дан забирает у меня телефон, сбрасывая звонок.
— Я перегнула, да?
— Нет, Дюймовочка. Просто на этом месте стоило остановиться, — спокойно говорит он, сильнее прижимая меня за плечи.
— Значит, ты моя девушка? Ты же сказала, что не можешь больше играть?
— Извини. Как-то само вырвалось. Просто эта сука меня раздражает.
С ним было просто. Я поняла одну вещь: когда он настоящий, им легко манипулировать. Может поэтому он никому не показывает себя настоящего.
