Адам с трудом сохранил нейтральное выражение лица, когда отстранил от себя пузырек с концентратом.
— Как по-вашему, чем это пахнет? — поинтересовался он по-английски у своего ведущего парфюмера, приглашенного им из Франции.
— О, там лимон, мускус, камфора, мелисса…
— Это я чувствую и сам. Я спрашиваю, чем это все, по-вашему, в итоге пахнет?
— Ммм…
— Не знаете? А я вам скажу: это пахнет кошачьей мочой, — сказав это, Левандовский весьма душевно улыбнулся, но в улыбке этой сквозила издевка.
Пока парфюмер смотрел на Адама ошарашено, тот повернулся к Еве, стоявшей у него за спиной, и сунул пузырек ей под нос:
— Вы, как несомненный специалист по кошкам, должны распознать родной запах.
Секретарша осторожно вобрала в себя аромат концентрата и тут же закашлялась. Он удовлетворенно кивнул:
— Будем считать, что я получил ответ.
— А про кошачью мочу — это записывать? — донесся до него ее сдавленный голос.
— Обязательно, — усмехнулся Левандовский и снова посмотрел на несчастного парфюмера.
— Мой дорогой Этьен, то, что такой опытный специалист, как вы, не замечает того, что наш будущий флагманский аромат воняет — именно воняет — тем, что женщина может получить и бесплатно, заведя в доме кота, означает, что уровню бренда «Левандовски» вы больше не соответствуете.
— Адам говорил все это с такой жуткой любезностью, что у бедолаги-француза на лбу выступил пот. — А если вы это замечаете и позволяете себе тратить месяцы работы на то, что — я повторюсь — бесплатно можно понюхать в результате недержания у кота — вы не соответствуете уровню компании вдвойне.
Парфюмер в ужасе молчал, и Адам, продолжая глазами сверлить беднягу так, что тот уже должен был превратиться в решето, все тем же ласковым тоном поинтересовался:
— Как вы считаете, на кого ориентирован наш новый продукт?
— На уверенных и знающих себе цену женщин? — предположил опасливо француз.
— И много таких, по-вашему?
— Должно быть…
— Ошибаетесь. И наша задача — создать именно такой аромат, который помог бы любой женщине — даже самой скромной и зажатой — почувствовать себя уверенно и неотразимо.
— Но… но ведь об этом раньше не говорилось, — пролепетал Этьен.
— Верно, — охотно согласился Адам, — я это придумал только что. — Он кинул взгляд из-за плеча на удивлённо воззрившуюся на него секретаршу и приподнял бровь: — Записывайте, Ева, записывайте, — и, снова повернувшись к парфюмеру, добавил: — Так вот, Этьен, я хочу, чтобы вы в кратчайшие сроки создали мне такой аромат.
