Оставалось только надеяться, что во все остальное время она будет слушать его более внимательно. Если же нет… он пожал плечами — если нет, то ему попросту придется ее уволить. Ее предшественницы, хоть и были не умнее кирпича, зато, по крайней мере, отменно умели преданно смотреть ему в рот, что само по себе уже было той самой мелочью, которая приятна.
Когда его секретарша наконец переварила свой салат и открыла рот, чтобы ответить на заданный вопрос, Адам понял, что лучше бы этот рот и дальше был занят салатом.
Ибо заявление о том, что она не собиралась и не собирается предоставлять ему интимные услуги, вместо облегчения неожиданно вызвало в нем бессмысленную досаду. Он не привык к тому, чтоб женщины проваливали у него собеседования ради того, чтобы он их не трахнул. Обычно все было с точностью до наоборот. Но Адам быстро подавил в себе глас ущемленного самолюбия, рассудив, что факт того, что Ева не питает в его сторону интереса — как, впрочем, и он в ее — только к лучшему для обеих сторон, о чем он ей охотно и сообщил.
— Очень хорошо, что вы не собираетесь полировать мой стол, Ева, — лениво улыбнулся он, как хищник — добыче, которую собирался съесть, — потому что мне очень бы не хотелось, чтобы вас постигла участь ваших предшественниц, которые вслед за взлетом на мой стол кончали потом свою карьеру под этим самым столом, с личным делом в мусорной корзине и приказом об увольнении. — Адам и сам не понял, зачем высказал ей все это — должно быть, хотел предупредить, чтобы действительно держалась подальше от его стола и от него самого, насколько это возможно при ее должности.
Когда она встала из-за столика, чтобы вернуться в офис, он поймал ее запястье и потянул девицу на себя, заставляя наклониться к нему.
— Я ещё не всё сказал, — произнес негромко, но в тоне его явственно звучало предупреждение. — Хочу, чтобы вы, Ева, запомнили самое главное, основной, скажем так, принцип работы со мной: пока вы преданы мне и только мне — у вас будет все. Больше, чем вы можете сейчас вообразить.
Но если я узнаю, что вы играете еще на чьей-то стороне… нам будет совершенно не по пути. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Если же нет — тем лучше для вас. — Адам прожег ее взглядом темных глаз и выпустил руку из своего цепкого зажима. — Теперь можете идти, — кивнул он. — Я сейчас уезжаю по делам, так что доработаете до шести — и свободны.
Когда Ева стремительным шагом удалилась, он на один короткий миг пожалел о том, что говорил с ней так.
