Часто ли обнимала его мать, у которой была ещё куча младших детей, а сам Эйдер был для неё лишь средством для получения денег? То, что и от родного отца он физической ласки не получал, и так понятно, про отчима вообще молчу.
Но в тринадцать лет объятий хочется не меньше, чем в три или в тридцать. Просто почему-то принято считать, что такому «взрослому» пареньку это вроде бы уже и не нужно. И даже стыдно – «телячьи нежности для девчонок». Но это же не значит, что не хочется.
Вот Эйдер и нашёл выход. Я тоже вроде как взрослая, но мою ящерку герцог ласкал и гладил у всех на глазах, не скрываясь.
Поэтому ко мне за лаской пришёл не «взрослый парень», а маленький дракончик. И конечно же, отказать ему я не могла. Да и не хотела.
Я погладила голову дракончика, почесала рожки и гребень, пощекотала совсем крохотные ушки – как же они отличаются от моих лопушков! Вообще-то, между нами слишком мало сходства, иначе о том, что я – драконочка, можно было бы догадаться раньше. Но разница между самочками и самцами у драконов слишком велика.
Наверное, это даже хорошо. Я осознала, наконец, что мой зверь – вовсе не «убожество», а настоящая милашка.
И это тоже благодаря моему дракону, увидевшему во мне чудо.
Пусть даже и с ушами.
Так мы и сидели втроём, молча наблюдая за игрой младших. Я ласкала дракончика, он счастливо жмурился, а Вандерик поглядывал на нас с улыбкой, явно ничего не имея против. В какой-то момент он протянул руку и тоже почесал сына за ухом.
Вот и замечательно.
А рядом, на лужайке, Бранд гонялся за Луки и Силли.
Волчата подпускали его совсем близко, а в последний момент отпрыгивали в разные стороны, заливисто тявкая, словно смеясь над его неуклюжестью и медлительностью.
– Я вас всё равно догоню! – кричал Бранд, продолжая эту своеобразную игру в салки. – Всё равно поймаю!
Я глядела, как мальчик бежит за волчонком, вдруг пуффф – и по траве катится, запутавшись в лапах и одежде, маленький сиреневый дракончик. Совсем крошечный, чуть крупнее кошки.
В азарте погони он ничего не понял, выпутался из рубашечки и попытался встать на задние лапы и бежать дальше, но шлёпнулся на все четыре и снова кувыркнулся – не получалось у него ещё бегать.
А мы смотрели на произошедшее прямо у нас на глазах чудо, замерев и уронив челюсти. Вандерик вскочил, Эйдер, наоборот, шлёпнулся на пока ещё толстую попку, Силли оглянулась, чтобы увидеть, догоняет ли её Бранд, и сама покатилась кубарем, запнувшись о собственные лапы.
