Собирайтесь быстрее, у меня мало времени…
Разгром в гостиной удивил даже самого мастера, заметно было, что память к нему возвращается медленно. Он виновато улыбнулся, обнажив свои зубы из нержавеющей стали.
– Камин сделаем – будет прима.
– Да, да…
Профессор вспомнил, что еще держит железки под мышкой, и прислонил их к трубе.
«По башке бы ими съездить этой свинье!»
Наркевич представил себе, как мастер грязными пальцами вылавливает рольмопсы из маринада и ест, причмокивая, и его чуть не стошнило.
– У вас в подвале был березовый сок… Хочется попить… Ну просто жжет внутри… А камин сделаем в два счета…
– Березовый сок я сам люблю.
Соберите свои инструменты.
– Пусть останутся.
– Нет, соберите. Корыто тоже.
– Корыто не мое. Я оставлю на углу и скажу хозяину – поедет мимо, заберет.
После этого мастер замолчал, словно его глубоко и незаслуженно обидели, и больше не произнес ни слова.
Хозяин решил, что ту небольшую сумму, которую Спулга дала печнику для материалов, требовать обратно не стоит, потому что он все же кое–что достал, а остальное, конечно, успел промотать.
Отобрав ключи, профессор запер дверь дома и ворота.
Мастер сидел на переднем сиденье, надутый, как жаба. Припустил дождь.
Проехав через лужи в переулке, «Волга» выкатила на асфальт. Из–за дождя ехать с дальним светом было невозможно, с ближним светом было видно лучше, с неба лился сплошной водопад, далеко впереди Наркевич увидел красную вертикальную полосу – неоновую надпись кафе. До него еще было довольно далеко – надпись выглядела как одна вытянутая тонкая буква.
– Вы разве не в Ригу едете?
– Я же сказал, что отвезу вас до станции!
Покрышки новые, нечего бояться, что занесет, подумал Наркевич, зло стиснул губы и нажал на педаль газа.
Глава XX"
"– Я хирург, поэтому у вас нет оснований сомневаться в правдивости моих слов – я в своей жизни видел столько луж, рек и даже, если хотите, морей крови. Чужая кровь – это мои будни за операционным столом, она мне не безразлична, но уже и не волнует меня.
Изуродованные люди меня тоже не шокируют – в молодости я целый год проработал в травматологическом институте – заботиться о них мой профессиональный долг. Но там, на шоссе все было совсем иначе… Я не заметил никакой крови, я этого парнишку после удара больше не видел – он остался лежать на дороге справа. До этого я его тоже фактически не видел, заметил только круглое детское лицо с мутными глазами и жиденькими усиками, промелькнувшее в свете фар.
