Ну измерь, прошу тебя, я подожду у телефона.
На сей раз раздражительность Спулги почему–то не могла испортить ему настроение. Найдя в ящике письменного стола обыкновенную короткую школьную линейку, которой он разлиновывал тетради, когда в том была необходимость, стал прикладывать ее к местами поржавевшей, отливавшей голубым цветом стали, напевая в духе Дреслера:
Есть линейка у меня,
И скажу вам не тая,"
"Что линеечка моя
Уж измерит все и вся…
– Один кусок на целый миллиметр длиннее. Что мне теперь делать? Какие будут указания?
– Виктор, этого я не заслужила! – Он услышал в трубке всхлипывания и понял, что зашел далековато.
– Отвези, пожалуйста, он ждет! Мастер ждет.
Ехать в такую погоду в Лиелциемс не хотелось, но, логически рассудив, он решил, что заставлять мастера ждать попусту, конечно, нет смысла. Найти хорошего мастера–печника очень трудно – они набрали уже заказов на несколько месяцев вперед, и слава богу, что Спулге удалось где–то такого раздобыть. Камин стал ее мечтой, так же, как до этого косметический ремонт квартиры.
Теперь вокруг устройства камина, как вокруг оси, вращались все ее заботы: где достать хорошую глину? Где взять огнеупорный кирпич для внутренней обшивки зева? Хватит ли глазированного кафеля? Последний вопрос особенно тревожил Спулгу, потому что какой–то ловкач всучил ей за большие деньги кафель от разобранной старинной печи–голландки и теперь выяснилось, что это лишь часть всего кафеля, докупить точно такой же было негде, а мастер сомневался, хватит ли.
Сам мастер профессору не понравился: неряшливый и наглый, избалованный заказчиками. Однако все, кому он делал печи, хвалили его работу, а в данном случае это было главным.
Когда он выехал за черту Риги, дождь усилился, капли тяжело падали на асфальт и стучали по капоту и крыше «Волги».
Минут через двадцать из темноты справа вынырнула белая доска с надписью «Лиелциемс», но до первых домов оставалось еще с полкилометра.
Лиелциемс – место «ни то ни се», хотя знатоки рассказывали, что название за ним закрепилось лет двести назад, а получило оно его от длинного, сложенного из больших камней–валунов трактира с конюшнями, в котором останавливались крестьяне, с возами льна отправлявшиеся на базар в Ригу.
Должно быть, трактир стоял на казенной земле, потому что в скором времени по обеим сторонам дороги стали вырастать домишки ремесленников и мелких землевладельцев; среди них выделялся двухэтажный с башенкой и флюгером дом лавочника.
