Эмоциональный голод их не гложет, ведь создание ценностей обеспечивает их эмоциями в избытке: то градом или заморозками побило рассаду, то снизился уровень грунтовых вод, то возникла неожиданная конкуренция на рынке со стороны потребсоюза – пригнали из Азербайджана или еще откуда–то четыре вагона цветной капусты.
Я только не понимаю, почему сельские жители Латвии, еще с давних времен склонные к рационализму, все же сажали возле своих домов липы, дубы и кусты сирени, а непрополотая грядка с цветами всегда была несмываемым позором для хозяйки.
Почему в латышской деревне, где и ныне работают от зари до зари, читают книг больше, чем где бы то ни было, хотя у них, как и в Риге, есть возможность смотреть три (а кое–где и четыре – еще эстонскую или литовскую) программы телевидения?
В дверь кабинета стучат.
– Войдите.
Винарт Кирмуж. Наглость с лица исчезла, он явно озабочен и смущен. К тому же допустил тактическую ошибку: не оставил в коридоре на столе лист с объяснением, а держит его в руке – мне отлично видны несколько строчек в правом верхнем углу.
Значит, написал всего: тому–то от того–то, проживающего там–то.
– Может, вы все же разрешите позвонить? Профессору Наркевичу.
– Почему именно ему? Ведь у нас много и других знаменитостей.
– Это очень важно.
– Для меня важно, чтобы вы написали объяснение. Я жду!
– Извините…
Дверь закрылась.
«Конечно, не профессор ему нужен, он хотел предупредить Науриса, что находится здесь».
Разве крайний рационализм не самый надежный путь, чтобы выбиться в люди? Только вопрос – в какие? Вроде бы в работящие и честные, только честность их кончается там, где начинается собственное благополучие.
Тогда в дело можно пустить сильные средства. Кирмуж в этом смысле, конечно, не очень характерный пример. Он зашел слишком далеко. Достаточно даже машин, не говоря уже об убийстве Грунского. И это, конечно, несчастный случай. Да, убийство, но с Винартом несчастный случай, потому что оно не вписывается в его биографию рвача.
Таскал–таскал горячие угли чужими руками, но неожиданно обжегся и сам. Ошибся. Но почему? Он отнюдь не принадлежит к тем, кто ради минутного каприза готов заплатить любую цену, деньги он считает осмотрительно и дверь черного хода в своем доме всегда держит открытой, чтобы в случае чего можно было улизнуть.
Возвращается Ивар.
– Ну что, этот пижон еще ничего не написал?
– Он желает говорить с профессором Наркевичем.
