Они оба знают Илгониса и именно поэтому, скорее всего, решат: случилось самое худшее, и поторопятся замести следы – начнут прятать, выбрасывать… Кажется, Саша напрасно сидит в сарае, хотя… Может быть, как раз туда оба и устремятся? Но дело в том, что мы должны взять их по одному. Показаний Илгониса Алпа достаточно для того, чтобы задержать Науриса Наркевича, но достаточно ли для доказательства его вины? Кроме того, приходится считаться с тем, что профессор – сильный противник, и ради единственного сына он бросится в какой угодно бой.
Ведь один раз он уже это сделал. Значит, опыт имеет. И помощников найдет юридически образованных и хитрых. Как яхтсмены при встречном ветре умеют прийти к цели, так и эти изворотливые люди используют все способы до последнего, всю гуманность наших законов, чтобы выручить своего подзащитного. Они вынудят меня перейти от наступления к обороне. И тогда заговорит тяжелая артиллерия профессора Наркевича – нашей звезды первой величины, – чтобы окончательно выбить меня с занятых позиций.
Во всяком случае, они сумеют добиться хотя бы одного – кражей автомобилей оттеснить убийство Грунского на задний план, хотя я могу дать голову на отсечение, что кражи с этим как–то связаны. Краденая машина, в которой ждут, чтобы отвезти… Хлороформ… Связь есть – это точно, и я должен хотя бы нащупать конец ниточки. На это нужно время, а его–то у меня уже нет.
Ивар приносит из буфета тарелку с бутербродами: мы не ели с самого утра. Разделив их по–братски с Илгонисом Алпом, мы закусываем.
Он ест очень аккуратно: губы сомкнуты, жует неслышно, не уронив ни крошки.
– Что бы ты сделал, если бы я отпустил тебя домой?
– До утра?
Ивар смотрит на меня с удивлением: мол, думаешь, у тебя шкура дубленая, все выдержит? Ни Спулле, ни Шеф такой шаг не одобрят. Риск может ускорить ход расследования, но может и замедлить его раза в три.
– Может, и дольше, а может, до утра. Сам еще не знаю. Если бы это зависело только от меня, я оставил бы тебя на свободе до суда. Только не питай на этот счет иллюзий – вторично суд условно не приговорит.
– Спасибо за откровенность. Лучше останусь здесь. Мне будет трудно ждать ареста, и от отчаяния я могу наделать глупостей. Боюсь, сам себе не доверяю…
Ивар прав – я чуть было не совершил ошибку. Но, освободив Илгониса, я выиграл бы хоть полдня – ведь не побежал бы он к сообщникам, побоялся бы, что на суде это всплывет и при определении наказания это обязательно учтут. Он прекрасно понимает, что игра проиграна.
