По сравнению с остальными собратьями по колонии Саня был, конечно, представительным и образованным. Иногда он рассказывал о грандиозных планах, которые осуществит на свободе. Говорил, что уже почувствовал груз прожитых лет, поэтому быстренько «сделает тысяч пятьдесят» и поселится в Крыму. Купит домик с гаражом – клиенты всегда найдутся – и начнет честную жизнь. Хороший автомеханик всегда может рассчитывать на хлеб не только с маслом, но и с колбасой, а климат там мягкий и приятный. Надвигается старость, хватит по тюрьмам мотаться.
Он с восторгом рассказывал о Ялте, Массандре и Симеизе, где ему доводилось бывать. О дворцах и парках Ливадии и Алупки, о романтике скалистого побережья.
– А какие там звезды на небе! Словно серебряные рубли! Кастор и Поллукс – самые яркие звезды в созвездии Близнецов, Альдебаран и, конечно, Сириус. Это нельзя описать словами, это надо видеть собственными глазами. Ночи теплые, как парное молоко, выйдешь на балкон и… Море как зеркало, верхушки кипарисов похожи на черные, потухшие факелы, а над головой звезды.
Звезды! Все небо усеяно звездами! Так можно стоять часами, не отрывая от них взгляда!
В такие минуты одухотворенности Винарт испытывал к Сане особое почтение, гордился его дружбой, делился с ним продуктами, которые приносила мать или сам он покупал в магазине. В столовой у них был общий ящик, свободное время они обычно проводили вместе, так как Саня не желал вступать в какое–либо общение с «гнидами» – держался от остальных как можно дальше.
В знании механизмов равных у Сани не было, любой замок – запирай машину или не запирай – ему нипочем, он так или иначе проникнет в нее, когда захочет. В гараже, где Винарт работал до заключения, таких знатоков не было.
Прошло несколько недель, полному согласию Винарта и Сани мешала лишь его отвратительная привычка напоминать о Магоне. Иногда казалось, что он это делает нарочно. Назло. Чтобы насолить.
Но однажды, совсем случайно, Винарту довелось играть в шахматы (его включили в команду отделения) с человеком, который был знаком с Саней еще до заключения.
Тот, правда, оговорился, что не любит вмешиваться в чужие дела, и высказался с осторожностью, свойственной работникам торговли – сам он был осужден за левый товар, – но сказал достаточно для того, чтобы Винарт призадумался.
– Я помню, они с матерью не раз ездили в Крым. Это была крепкая и властная женщина, но болезнь легких все же свела ее в могилу.
