Воспользовавшись богатой коллекцией своего наставника, ключи к багажнику он подобрал быстро.
Колесо купил первый, кому Винарт предложил. За восемьдесят рублей. Винарт точно подсчитал цены за покрышку, за диск, за монтирование и балансировку.
– Только на поиски противовеса вы потеряете дня два, – рассудительно говорил Винарт, отпирая багажник, а покупатель долго пересчитывал деньги рублями и трешками, пятерка редко попадалась среди них. Наверно, торгует цветами, решил Винарт.
Путешественников взяли возле поворота на Тую.
Винарт сознался: да, колесо он купил, но, чтобы не навредить Наурису и Илгонису, отпирался, что знал об угоне машины. Он думал, что машина принадлежит кому–нибудь из родственников. Колесо найти не удалось – Винарт и в самом деле не знал, где разыскивать покупателя.
Вначале Наурис с Илгонисом честно рассказывали все, как было, а потом в суде – словно сговорились – твердили: о колесе им вообще ничего не известно, а «Москвич» они поставили между сараями, как велел Винарт.
И никаких тридцати рублей от него не получали.
– Вы часто говорили о машинах, встречаясь с обвиняемыми? – спросил у Винарта один из защитников.
– Иногда говорили. Я ведь целый день работаю с машинами. Они интересовались. Особенно Илгонис.
– Спасибо, у меня вопросов больше нет.
В начале расследования Винарт проходил по делу лишь как свидетель и вдруг стал обвиняемым.
– Получишь с полгода условно, в следующий раз будешь знать, что покупать краденое вредно, – сказал ему следователь.
– Позаботься о хороших характеристиках, а то могут срезать и проценты от зарплаты. Поделом тебе, спекулянтишка!
На суде пострадавший заявил, что претензий не имеет. Сказал, что родители Науриса и Илгониса заплатили ему и за украденное колесо, и за помятое крыло, машина снова в наилучшем техническом состоянии.
– Этому порядочно сунули, стал как прилизанный, – услышал Винарт из задних рядов публики.
– Уважаемые товарищи судьи! – начал уже упомянутый адвокат. – Мне не хотелось бы, чтобы здесь употребляли слово «преступление», ибо случившееся точнее характеризуется словом «проступок».
Как мы знаем, у обоих несовершеннолетних юношей возникло непреодолимое желание покататься на машине, ведь они – ни тот, ни другой на «Москвиче» никогда не ездили: их отцы имеют «Волги». У одного личная, у другого служебная. Между мальчиками возник спор о превосходстве «Волги», и чем этот спор закончился, мы уже знаем. Печальный факт.
