Столовая расположена рядом с рынком, поэтому народу здесь было много, но этих двоих я заметил сразу, только не мог определить, кто из них Лей Ненасытный – оба почти в одинаковых пальто с блестящими пуговицами, у обоих черные растрепанные волосы. Оба одинаково стройны и одинаково помяты, будто ночевали в стоге сена, на лицах – следы недавнего кутежа. Они прилежно хлебали суп, на столе рядом с тарелками стояли нераскупоренные бутылки пива. В столовой пиво не продавали, и, вздумай они распить бутылку, мы могли с помощью дежурного милиционера забрать их за административный проступок и отвести в какое–нибудь тихое место якобы для составления протокола.
Но рисковать не хотелось. А если у дверей каждый бросится в свою сторону? Неизвестно, у кого из них в кармане револьвер, перестрелку допустить нельзя ни в коем случае: на улице полно народу. К тому же они и не собирались пить пиво: один встал и полез без очереди за компотами.
На радость тем, кто стоял за мной в очереди, я положил поднос обратно, взглянул на часы и быстро вышел.
Этакий сверхзанятой человек, вынужденный, за нехваткой времени, мириться с урчанием в животе.
– Брать надо на улице, другой возможности нет, – сказал я коллеге, сев в машину. – Их двое.
Одна машина должна оставаться на месте, а другая отъехать метров на сто назад. Если, выйдя из столовой, они не станут переходить через улицу, нам повезет.
В тот момент, когда они поравнялись с одной из машин, из потока пешеходов вынырнули четверо, задние дверцы раскрылись как бы сами собой – и через несколько секунд эти двое уже сидели на мягких сиденьях, а по бокам – наши работники.
Как они там вчетвером уместились – непонятно.
– Я же тебе ничего плохого не сделал, начальник, чего цепляешься? – развязно сказал более рослый и попытался зубами открыть бутылку с пивом, но ее отняли.
– Чего слоняешься среди бела дня? Почему не работаешь? – должно быть, они с моим коллегой были старыми знакомыми.
– Как не работаю? Работаю. В лесничестве. В Илзенском лесничестве. Мамаша у себя в Риге прописать отказалась.
Парни все еще не оправились от ночной пьянки, не отрезвели они даже в отделении, где им велели выложить все из карманов.
Но револьвера у них не было. Ничего не было. Только деньги – на двоих около двух рублей. И носовые платки, грязные, как половые тряпки.
– Пошли, потолкуем, – коллега повел Лея Ненасытного в свой кабинет.
Значит, револьвер там, где остальные члены группы. А где? Ясно, что адреса Лей не назовет.
– Ты, видно, совсем спился.
