— Второй голос я слышал вчера, — заявил он и удовлетворенно добавил: — В детстве у меня нашли почти абсолютный слух, советовали даже поступать в консерваторию и учиться на композитора, но началась война и нарушила все…
— Спасибо. Сегодня больше беспокоить вас не будем. Да, передайте привет супруге и заверьте от моего имени, что она может спать спокойно… — Полковник нажал клавишу селектора. — Главный эксперт уже вернулся? Жду.
И действительно, задержанный сидел в одних носках — видимо, туфли его были направлены на экспертизу.
Волдемар Ребане принес с собой несколько фотографий крупного формата. На одной были абсолютно совпадавшие оттиски следов: с бороздками, со слегка стершимися краями, но четко различимым отпечатком в середине. Рядом он поставил туфли задержанного.
— Это ваши? — Ванадзинь повел допрос дальше.
Задержанный не стал ни возражать, ни соглашаться.
Казалось, он вообще утратил интерес к происходящему и впал в апатию — остекленевшими глазами смотрел на включенную настольную лампу и ни разу не моргнул при этом.
Неподвижным оставалось и отражение лампы в его зрачках, и я понял, как он обходится без очков.
— Следы ваших туфель соответствуют отпечаткам, обнаруженным в лесу и приобщенным к делу о попытке изнасилования Лигиты Гулбис и убийства Ярайса Вайвара. Хотите ли что–нибудь пояснить по этому поводу?
— Ничего не понимаю, — произнес он после паузы. — Голова болит.
Врач проверил его пульс, заглянул в глаза, потом растворил в воде белый порошок и подал ему.
— Он еще не на грани приступа, даже не близок.
Но сегодня вы от него больше ничего толкового не услышите. Он наполовину выключился и за свои слова не отвечает.
— А вообще? — спросил Ванадзинь. — Можно ли считать его невменяемым?
Врач пожал плечами:
— Я не компетентен судить об этом. Необходимо продолжительное обследование в стационарных условиях.
— Не будем терять времени, товарищи. — Полковнику не понравилось, что разговор перешел на болезни. — Предлагаю немедленно приступить к обыску. Может быть, по дороге он очухается и сам укажет тайник.
…На обыск поехали в двух машинах. В одной из них я оказался рядом с Силинем, с которым за весь день не обменялся ни словом.
— Как Аспа?
— Словно окаменела.
— Не может отойти после похорон?
— Это вам лучше знать, — сердито ответил он. — Она теперь под крылышком вашей супруги. Вместе станут смотреть телевизор, потом она останется у вас ночевать.
Ну правильно, сегодня же передавали последнюю серию детектива.
